Главврач не видел в ней ничего особенного, но вскоре понял, как сильно ошибался

— Наверное.

— Когда?

— Ещё не знаю. Нужно время.

Она надела пальто, застегнула пуговицы.

— Правильно.

Потом добавила, не глядя на меня:

— Здесь тебе стало тесно. Это не обида и не высокомерие. Просто факт. Ты другого уровня. Сама знаешь, только долго не хотела признавать.

— Надежда Тимофеевна…

— Не перебивай. Я рада, что ты была здесь. Правда. Но ещё больше буду рада, если ты вернёшься туда, где нужна по-настоящему.

Она ушла.

Я постояла в пустом гардеробе и поняла: теперь надо сказать Рогачёву.

Не из уважения к нему. По правилам. Спокойно. Без сцены.

Я поймала его в понедельник утром после обхода.

— Валерий Павлович, мне нужно поговорить.

Он посмотрел, помолчал.

— В кабинет.

Я вошла за ним. Он сел, я осталась стоять.

— Я подаю заявление об уходе. Сегодня. Отработаю положенный срок.

Он долго молчал, глядя на стол.

— Берестов, — сказал наконец.

Это был не вопрос.

— Да.

Пальцы снова забарабанили по столешнице.

— Елена Андреевна, я хочу кое-что сказать. Не как начальник. Просто.

Я ждала.

— Я был несправедлив.

Слово далось ему тяжело. Видно было, что он не привык признавать подобное.

— Не только с вами. Вообще. Манера у меня… — он поморщился. — В общем, я это понимаю.

Я не ожидала этого.

— Вы хороший администратор, Валерий Павлович, — сказала я. — Больница держится. Оборудование не развалено. Расходники есть. В маленьком месте это важно.

Он усмехнулся без радости.

— Но с людьми не умею.

— Этому тоже можно учиться. Если захотеть.

Он кивнул. Не согласился — просто услышал.

— Оформите заявление у кадровика.

Я уже взялась за ручку, когда он тихо сказал:

— Жаль, что всё так вышло. С самого начала.

Я обернулась.

Передо мной сидел немолодой человек с правильной улыбкой и неправильными привычками. Возможно, в другой жизни он мог бы стать мягче раньше.

— Мне тоже жаль, — сказала я.

И вышла.

Две недели прошли спокойно.

Рогачёв больше не задевал меня. Держался ровно, без тепла, но и без прежней ядовитости. Андрей Ильич заходил несколько раз в день. Иногда хотел поговорить, но не находил слов и просто стоял у двери.

В последний день всё-таки спросил:

— Елена Андреевна, можно?

— Конечно.

— Если бы тогда не было той аварии… если бы Берестова не привезли… вы бы так и работали здесь?

Я подумала по-настоящему.

— Ещё какое-то время — наверное.

— А потом?

— Не знаю. Что-нибудь бы всё равно изменилось. Жизнь редко оставляет человека там, где ему не место.

— А здесь вам было не место?

— Здесь мне было хорошо, — сказала я честно. — Люди хорошие. Вы хороший врач. Надежда Тимофеевна прекрасный анестезиолог. Семён Петрович носил яблоки.

Я застегнула сумку.

— Место было. Просто не то.

Он кивнул…