Хирург подвёз женщину с младенцем по дороге в больницу, не подозревая, что её слова изменят ход операции

Тарас дернулся, будто короткая фраза брата ударила его сильнее крика.

— Что ты несешь?

— Не притворяйся. — Олег говорил странно тихо. От этой тишины в операционной стало еще тяжелее. — Это ты вчера был здесь. Ты сдал кровь вместо меня.

— И зачем бы мне это понадобилось?

Пауза стала такой плотной, что даже аппаратура будто зазвучала громче. Назар видел, как у Тараса ходит желвак на щеке, как пальцы сжимаются в кулаки и снова разжимаются. В его лице перемешались ярость, страх, стыд и что-то еще — старая боль, слишком долго прикрытая злостью.

Наконец Тарас усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти уродливой.

— Ты правда хочешь услышать это здесь? При врачах? При своей безупречной Марине?

— Говори, — сказал Олег.

Тарас шагнул вперед.

— Хорошо. Да, это был я. Вчера я взял твой паспорт, приехал сюда и назвался тобой. Сдал кровь. Попросил срочный анализ. Все верно.

Марина закрыла глаза, будто уже знала, что дальше будет хуже.

— Зачем? — спросил Олег.

— Потому что ты мне не брат, Олег. Никогда им не был.

В операционной наступила полная тишина. Лев Борисович, который до этого что-то записывал, опустил ручку. Григорий Павлович перестал смотреть на монитор. Олег застыл, и только губы его медленно побледнели.

— Ты сошел с ума, — выговорил он.

— Нет. Я наконец говорю правду. — Тарас смотрел на него прямо, и голос его дрожал уже не от гнева, а от сдерживаемых слез. — Перед смертью мать позвала меня и рассказала все. Она не выдержала. Сказала, что ты родился не от нашего отца. Что у нее был другой мужчина, состоятельный, красивый, исчезнувший сразу, как узнал о ребенке. Отец узнал позже, когда тебе было пять лет, но оставил тебя, растил как своего. Потом родился я. Настоящий сын. И что? Он все равно любил тебя больше.

Олег покачнулся. Марина схватила его за локоть, но он не отреагировал.

— Мать не могла такого сказать.

— Могла. И сказала. Просила молчать, чтобы не ломать тебе жизнь. А я не смог. Потому что моя жизнь уже была сломана тобой. Всю жизнь — твоя тень. Тебе лучшее, тебе похвала, тебе доверие, тебе бизнес. Я рядом, но вторым номером. Всегда. Даже когда наследство надо было делить честно, ты оказался главным. Ты забрал все, Олег. Все, что мог.

— И ты решил подставить меня перед операцией?

— Я хотел не столько доказать, сколько вскрыть эту ложь. Хотел спровоцировать проверку, заставить тебя наконец посмотреть на то, от чего все молчали. Украл паспорт, пока ты спал после таблетки, и сдал свою кровь под твоим именем. Думал, если всплывет несоответствие, ты хоть на минуту почувствуешь, каково это — быть чужим в собственной семье. Человеком без места. Без права. — Тарас резко рассмеялся, но смех тут же оборвался. — А оказалось, вместе с этим я узнал о собственной болезни. Смешно, правда? Хотел ударить тебя, а попал в себя.

Олег рванулся к нему. Назар и охранники успели перехватить его почти сразу.

— Ты хотел уничтожить меня! — закричал он. — Хотел, чтобы я выглядел мошенником, чтобы сорвалась операция, чтобы все думали, будто я подделываю документы!

— Я хотел, чтобы ты хоть раз перестал быть неприкасаемым! — выкрикнул Тарас. — Хотел, чтобы ты почувствовал ту грязь, в которой я прожил всю жизнь!

— Хватит, — резко сказал Назар.

Он поднял лист с анализом.

— Тарас Гордиенко, вы украли документ, представились другим человеком и оформили медицинское исследование под чужим именем. Это незаконно. Но сейчас для меня важнее другое. У вас выявлен маркер мутации, которая может привести к внезапным нарушениям работы сердца. Вы знали об этом раньше?

Тарас опустил глаза.

— Нет. Сегодня утром мне позвонили из лаборатории. Сказали, нужна срочная консультация. Я решил, что это еще одна издевка судьбы.

— Это не издевка. Это повод немедленно обследоваться.

— Какая разница? — Тарас устало пожал плечами. — Я всю жизнь был второстепенным. Может, хоть умереть получится громко.

Назар шагнул к нему так резко, что тот невольно отступил.

— Вы не умрете в моей клинике из-за обиды, которую годами носили в себе. Ярина, вызовите кардиолога и генетика. Лев Борисович, оформим срочное обследование. Тарас, садитесь. Сейчас вы не герой трагедии, а пациент. И как пациент будете выполнять назначения.

Тарас хотел ответить, но вдруг обессиленно опустился на стул, который пододвинула Дарина. Руки его дрожали. Олег вырвался из рук охраны уже не с яростью, а с какой-то страшной усталостью. Он подошел к брату и остановился перед ним.

— Тарас, — сказал он глухо, — ты идиот…