Инспектор грубо обошёлся с документами пенсионера, не подозревая, кто вскоре появится рядом

— Сопровождение не нужно, Мартынов. Доеду сам. Мне надо подумать. Для таких мыслей лучше тишины спутника нет.

— Как скажете. Но все посты по пути предупреждены. И кнопка на вашем телефоне теперь напрямую выведена на меня.

Виктор Павлович крепко пожал ему руку.

Потом сел за руль, привычно поправил зеркало. Запах старой кожи, бензина и чуть нагретого пластика подействовал успокаивающе. Он повернул ключ, двигатель ровно заурчал, будто машина тоже хотела поскорее оставить этот день позади.

Медленно тронувшись, он проехал мимо места, где недавно валялись обрывки его документа. Теперь обочина была чистой. Всё собрали до последней крошки.

Дорога потянулась среди полей.

Виктор Павлович ехал молча и вспоминал годы службы. Были времена, когда человек в форме вызывал у прохожего не страх, а ощущение защиты. Когда сама мысль обратиться к стражу порядка не казалась опасной. Как трудно вернуть это доверие, если его годами топтали такие, как Ершов.

Он понимал: сегодняшняя история — не вся беда, а только верхний слой. Один эпизод на одной дороге. Но справедливость редко начинается с громких решений. Чаще — с маленького отказа молчать. С одного человека, который не позволил унизить себя. С одного вопроса: «А если на моём месте будет тот, кто не сможет защититься?»

Солнце клонялось к закату. Небо наливалось розовым и золотым. Виктор Павлович включил радио, и салон наполнила старая мелодия, знакомая ещё с тех лет, когда мир казался проще. Он прибавил громкость…