Ирина купила недорогой дом для себя и детей, но в дальней комнате её уже ждала пожилая женщина

— Ничего, он задержался, наверное. Позвонит ещё. Вы обо мне не беспокойтесь. Я вам мешать не стану, здесь посижу.

Ирине Кравец исполнилось тридцать четыре года. Год назад она потеряла мужа. Павел умер в депо, где его знали все: осмотрщиком вагонов на одной станции он проработал двенадцать лет.

В то утро всё шло привычно. Придя на смену и переодевшись, Павел отправился вдоль состава с молотком на длинной ручке — таким простукивают колёса. На середине состава он вдруг сел на рельс. Напарник сперва подумал, что Павел завязывает шнурок. Он окликнул Павла, а потом побежал к нему. Оказалось — сердце. В тридцать семь лет, без единой прежней жалобы.

Ирина долго не могла вместить это в голове. Утром Павел пил чай, сердился из-за опять кончившегося сахара, поцеловал детей, хлопнул дверью. Вечером вместо него ей выдали в отделе кадров пакет рабочей одежды. В кармане куртки осталась недоеденная шоколадка — наверное, нёс Ане.

Они снимали в городе двухкомнатную квартиру и откладывали на жильё. Павел не раз заговаривал об этом:

— Ещё год, Ира. Потерпим годик, и купим в селе дом с садом. Пусть дети по траве носятся, хватит им подъезда.

Не успел.

От первых месяцев у Ирины сохранились в памяти только очереди и бумаги. Надо было куда-то идти, что-то приносить. С детской пенсией по потере кормильца тоже затянулось: сначала потребовали недостающую справку о заработке из депо, потом в ней исправляли отчество, потом ещё месяц принимали решение. Лишь к концу третьего месяца перечислили всё за прошедшее время. Ежемесячная выплата на обоих детей была меньше квартирной платы.

В ателье по ремонту одежды Ирина подшивала брюки, вшивала молнии, ушивала платья. Заработок был скромный. С Павлом они обходились, а без него уже на второй месяц денег перестало хватать.

Депо выдало единовременную помощь. Нашлась и страховка, связанная с зарплатной картой Павла, о которой Ирина прежде не знала. Чтобы получить выплату, пришлось два месяца переписываться с банком и трижды ездить в областной центр. Потом она продала мужнину машину — старую, ещё крепкую. В сумме набралось чуть больше шестисот тысяч. На квартиру этого не хватило бы нигде, но сельский дом ещё можно было поискать.

Всё лето, уложив детей, она просматривала объявления. Одни дома были гнилыми, другие — без газа. Из иных добраться с Максиком до школы оказалось бы невозможно. Те, что подходили, стоили слишком дорого.

В конце сентября нашёлся дом в Тиховербово: газ, сад, двадцать соток. Школа в пяти минутах ходьбы, автобус до города — в семи. Цена — пятьсот восемьдесят тысяч. Срочная продажа, возможен торг.

В тот же вечер Ирина позвонила. Мужчина на другом конце говорил быстро, по-деловому:

— Продаю, да. С документами порядок. Приезжайте смотреть хоть завтра. Только решайте сразу: двое уже звонили.

Назавтра у калитки её с детьми встретил Илья. Лет пятьдесят, высокий, плотный, в кожаной куртке. Примерно каждые пять минут звонил телефон, и он отходил, отвечая тихо и зло. Задумавшись, крутил на пальце обручальное кольцо. Позже выяснилось, что развёлся он много лет назад.

Дом он показывал быстро, уверенно распоряжаясь:

— Котёл газовый в прошлом году заменили. Крыша сухая, нигде не течёт. Погреб тоже сухой. А здесь сад.

Ирина с трудом верила, что такой дом продаётся за эти деньги. Старый, но крепкий, ухоженный: покрашенные окна, новые ступени, возле кухонной плиты аккуратно выложена плитка.

— Почему же цена такая низкая?

— Мне уезжать надо, работа в столице. Поэтому спешу. Раньше дом мамин был, она его на меня переписала. Сама переедет в хороший пансионат, там медицинский уход. Одной ей здесь тяжело.

— А там что за комната? — Ирина указала на закрытую дверь в конце коридора.

— Мамины вещи, всё уже упаковано. Обычная комната, ничем от остальных не отличается, окно в сад. Вывезем — посмотрите.

Дверь осталась закрытой. Ирине и не подумалось добиваться, чтобы её открыли. Посреди чужой кухни она смотрела через окно на яблони и мысленно говорила Павлу: «Паша, нашла. Всё, как ты хотел».

Через неделю в городском центре оформления документов подписали договор. Бумаги действительно оказались в порядке: три месяца назад мать подарила Илье дом и землю. Сотрудница проверила их, приняла на регистрацию и обещала готовность через несколько дней. Деньги Ирина передала наличными — так просил продавец. Ещё через пять дней пришла выписка: дом принадлежал Кравец Ирине и её несовершеннолетним детям в долях…