Ирина купила недорогой дом для себя и детей, но в дальней комнате её уже ждала пожилая женщина

Теперь, в первый вечер в собственном доме, перед ней сидела женщина с чемоданом.

— Скажите, как вас зовут?

— Тамара Васильевна.

— Тамара Васильевна, вы ужинали?

Сначала та посмотрела непонимающе.

— Илюша утром хлеб оставил, кефир. Я ела.

У окна на столе лежал пакет с половиной батона и стояла пустая кефирная бутылка. Другой еды Ирина не увидела.

— Давайте на кухню. Я суп с собой в кастрюле привезла, он, может, ещё тёплый. Пойдёмте поедим.

— Что вы, я лучше здесь подожду. Он ведь позвонит.

— У вас есть телефон?

Кивнув, Тамара Васильевна достала его из пальто. На старом кнопочном аппарате почти стёрлись цифры. Ирина взяла его, проверила: батарея едва держалась. Последний входящий от Илюши был вчера вечером. Ни одного пропущенного.

— Я пока заряжу его, а вы поужинаете. Позвонит — тут же принесу вам, обещаю.

После долгого молчания Тамара Васильевна поднялась, держась за спинку кровати. Оставила чемодан на месте, бережно уложила пальто на покрывало и пошла на кухню. Там выбрала табуретку возле самой двери и села на край, как садятся в чужом доме.

Ирина налила куриного супа с вермишелью. Когда женщина взялась за ложку, стала заметна дрожь в руке. Ирина видела: это голод, не старость. Тамара Васильевна старалась есть неторопливо, сдерживалась, а через минуту тарелка была пустой. Из дверей за ней наблюдали дети.

— Вы бабушка? — спросила Аня.

— Бабушка.

— А кому?

Тамара Васильевна отложила ложку.

— У меня внук, Никита. Ему уже пятнадцать, большой.

— Где он?

— В областном центре, с мамой живёт.

— А вы почему не у него?

— Аня, — остановила дочь Ирина.

— Пусть спрашивает, ничего. Давно мы с ним не виделись, Анечка. Так вышло.

Уложив детей, Ирина снова села на кухне. Напротив Тамара Васильевна не отводила глаз от телефона, подключённого к зарядке. В одиннадцатом часу Ирина ещё раз попыталась дозвониться Илье. Он по-прежнему был недоступен.

— Тамара Васильевна, а куда вас собирались отвезти? — осторожно спросила она. — Как называется пансионат?

Из кармана кофты появился сложенный вчетверо цветной буклет. На обложке белело здание среди сосен, улыбалась медсестра, за чаем сидели пожилые люди. Внизу под названием «Добрый сезон» указывались частный пансионат, область и номер телефона.

— Илюша ездил, обо всём договорился. Сказал, комната будет на двоих, окно на лес. Врач есть, процедуры. Он уже заплатил. Так и сказал: «Мама, я заплатил за полгода вперёд».

Звонить туда среди ночи смысла не было. Ирина кивнула.

— Давайте ложиться. С утра позвоним и выясним.

— Только раздеваться не стану. Ещё приедут.

Тамара Васильевна легла в кофте, юбке и чулках. Сняла лишь туфли, поставив их возле чемодана носками к двери. На кровати, кроме тонкого покрывала, ничего не осталось, и Ирина принесла из коробок второе одеяло. Женщина поблагодарила, натянула его до подбородка и закрыла глаза.

В большой комнате на полу лежал матрас Ирины. Уснуть на нём она не могла: прислушивалась к оставленным на кухне чужим ходикам, к скрипу половицы, к яблоку, упавшему где-то в саду. Ждала звонка из дальней комнаты. Телефон так и не зазвонил.

Ровно в девять утра она набрала номер с буклета.

— Пансионат «Добрый сезон», здравствуйте, — бодро и приветливо ответила женщина.

— Здравствуйте. К вам должна была приехать Тамара Васильевна Литвак из Тиховербово. Её сын с вами договаривался, Илья Литвак.

— Сейчас, одну минуту.

Долго стучали клавиши.

— Да, Литвак у нас отмечен. Был в июле на консультации, осматривал комнаты, забрал прайс. Но ни договора, ни оплаты нет. Место ему не бронировали.

— Вы точно проверили?

— Конечно, всё хранится в базе. А что у вас произошло? Если родственнице требуется место, могу рассказать о стоимости.

Поблагодарив, Ирина закончила разговор. В дверях кухни стояла Тамара Васильевна — в платке, уже в пальто. Она слышала всё.

— Значит, не заплатил.

Это был не вопрос.

— Тамара Васильевна… — начала Ирина.

— Я слышала. — Она помолчала. — Со светом тоже так было. Говорил, оплачивает, а после выяснилось — долг. Я решила, что забыл. Он с детства забывчивый. То портфель в школе оставит, то сменную обувь…