Известный хирург попытался переложить вину на молодую ассистентку, не зная, кто стоит за её спиной

— уточнил судья, наконец подняв глаза от бумаг.

— Я не специалист по зависимостям, Ваша честь, я хирург, — развел руками Аркадий. — Но зрачки у нее были расширены, реакция заторможена. Когда давление пациента упало, я потребовал адреналин. Четко и ясно: ноль один. А она…

Он замолчал, опустив голову, будто ему было физически больно вспоминать.

— Она ввела дозу, превышающую норму в десять раз. Я увидел пустую ампулу слишком поздно. Мы пытались реанимировать, но сердце не выдержало такой нагрузки.

В зале повисла тишина.

Марина вскочила, не в силах больше слушать эту гладкую, выверенную ложь.

— Это неправда! Вы лжете! Вы сами просили!

— Подсудимая! — рявкнул судья, ударив ладонью по столу. — Сядьте и молчите, вам слова не давали. Еще одна выходка — и я удалю вас из зала.

Денис дернул ее за рукав, усаживая обратно.

— Марина, тише, ты делаешь только хуже, — зашипел он ей в ухо.

— Продолжайте, — кивнул судья Аркадию.

Тот грустно улыбнулся уголками губ.

— Собственно, это все. Молодость, неопытность, возможно, халатность. Я пытался прикрыть ее сначала, не хотел ломать девочке жизнь, думал, разберемся внутри коллектива. Но когда понял, что семья погибшего требует справедливости, я не мог больше молчать. Совесть не позволила.

Он вернулся на место, сопровождаемый сочувственными взглядами публики.

Марина чувствовала, как внутри нее закипает бессильная ярость. Он все перевернул. Он забрал ее правду и вылепил из нее свою защиту.

— Вызывается свидетель Крылова Жанна Петровна, — объявил секретарь.

В зал вошла анестезиолог.

Жанна Петровна, женщина, с которой Марина проработала два года, с которой пила чай в ординаторской и обсуждала рецепты пирогов, сейчас выглядела чужой. Она шла к трибуне, глядя строго перед собой, избегая встречаться глазами с кем-либо.

— Свидетель, вы были в операционной? — спросил представитель обвинения.

— Да.

Голос Жанны был тихим, бесцветным.

— Что вы видели?

Она замялась, теребя пуговицу на кофте.

Аркадий Борисович громко кашлянул.

Жанна вздрогнула, бросила быстрый взгляд в его сторону и заговорила быстрее, словно читала заученный текст.

— Я видела, как медсестра Смирнова вела себя неадекватно. Она роняла инструменты. Когда хирург попросил препарат, она набрала его, не сверившись с назначением. Я… я пыталась ее остановить, но не успела.

Марина смотрела на нее во все глаза, рот приоткрылся в безмолвном крике.

Жанна, как ты можешь? Мы же вместе спасали людей. Ты же видела его руки. Ты же чувствовала запах седативных капель.

— А состояние хирурга? — неожиданно пискнул Денис, вставая. — Как вел себя Аркадий Борисович?

Жанна Петровна на секунду замерла. Ее лицо дернулось, словно от тика. Она посмотрела на Марину — всего на мгновение, и в ее глазах мелькнули мольба и страх.

Страх потерять пенсию, работу, покой.

— Аркадий Борисович действовал профессионально, — отчеканила она, глядя в пол. — Он делал все возможное, чтобы исправить ошибку медсестры.

Это был конец…