Когда врачи сообщили, что умирающей жене осталось жить не более трёх суток, мужчина крепко стиснул её руку и, едва скрывая торжество, прошептал: «Наконец-то я дождался!

Фармацевт, женщина около пятидесяти, пришла на допрос заметно испуганной. Увидев фотографию Савчука, она признала его сразу: он появлялся четыре или пять раз и каждый раз просил средство для паллиативной терапии.

— Говорил, что у матери тяжёлое заболевание, — сбивчиво объясняла она. — Якобы врач разрешил давать препарат дома, чтобы облегчить боль.

— Рецепт он предъявлял?

Женщина опустила глаза. Покупатель уверял, что потерял документ, и предложил доплату. Ей нужны были деньги, поэтому она нарушила правила продажи. О возможном убийстве, по её словам, она даже не подозревала.

Дорошенко разъяснил женщине её права и предупредил об ответственности за ложные показания. Фармацевт, плача, подписала протокол. Связь между Олегом и источником токсичного вещества получила документальное подтверждение.

Следователь внимательно сверил даты покупок с дневником Ларисы. Они укладывались в период, когда слабость стала постоянной, а приступы начали повторяться чаще. Само совпадение ещё не являлось доказательством, но превращало общую версию в последовательную картину. Дорошенко отдельно опечатал копию видеозаписи, приложил протокол опознания и предупредил женщину, что позднее ей придётся повторить сказанное в суде.

Одновременно Артём Коваль изучал камеры клиники. На большинстве записей Савчук выглядел безупречным супругом: приносил цветы и фрукты, сидел у кровати, разговаривал с персоналом. Но один эпизод заставил детектива остановить изображение. Олег вошёл в палату с термосом, пробыл там десять минут и вышел с пустыми руками. Через час медсестра унесла посуду. В тот же день состояние Ларисы резко ухудшилось — появились тошнота, слабость и спутанность сознания.

Коваль разыскал дежурившую медсестру. Она вспомнила, что пациентка жаловалась на необычно горький чай. Олег тогда улыбнулся и назвал жену привередливой. Сотрудница не придала словам значения, но теперь согласилась дать официальные показания.

Параллельно детектив наблюдал за людьми Савчука. Олег нанял двух крепких сотрудников частной охраны. Они расспрашивали бывших коллег Дарины, ходили к соседям и нашли хозяйку её прежней комнаты. Та смогла сообщить лишь то, что девушка внезапно съехала, не оставив адреса.

— Они доберутся до неё, вопрос только во времени, — доложил Коваль адвокату. — Лучше устроить встречу на наших условиях. Пусть Дарина позволит себя найти, а мы запишем предложение, угрозы и попытку принуждения. Рядом будут сотрудники полиции.

Левченко не скрывал риска, но понимал пользу такого шага. Он сам поговорил с Дариной. Сначала она отказалась: при одном воспоминании об Олеге ей становилось холодно. Адвокат заверил, что Коваль и полиция будут поблизости и вмешаются сразу, как только прозвучит угроза.

— Рано или поздно вас всё равно отыщут, — объяснил он. — Лучше встретить их там, где ситуацию контролируем мы. Запись даст следствию дополнительные основания ограничить Савчуку свободу.

Дарина долго молчала, затем согласилась.

Через знакомого в охранном агентстве Коваль передал подготовленную «случайную» наводку: наследница работает в небольшой частной лаборатории соседнего города. Два дня спустя сведения дошли до Олега. Он не стал проверять, откуда они взялись, и немедленно отправился туда с Алёной и двумя охранниками.

Вечером они увидели Дарину у выхода из лаборатории. Улица почти опустела. Олег преградил девушке дорогу, приветливо улыбнулся и сказал, что теперь им наконец удастся поговорить без адвокатов…