Конец семейного доверия: история о том, почему циничный расчет и предательство близких всегда обходятся слишком дорого

Загар на его лице словно посерел.

— Ты… — выдохнул он. — Ты как здесь?

— Прилетел, — ответил я спокойно. — На крыльях отцовской любви.

— Но у тебя же не было документов.

— У меня много чего теперь нет, сынок. Телефона нет. Денег нет. Часов нет. Оружия нет. Маминых украшений нет. Совести у тебя нет. А я — есть.

Лика подошла ближе, держа в руке синюю папку.

— Виктор Павлович, что это за цирк? Открывайте немедленно. Это наш дом. У нас документы.

— Ваш дом?

— Да. Рома, вызывай полицию. Он незаконно удерживает нашу собственность.

Я улыбнулся.

— Вызывай, Артем. Обязательно. Я уже вызвал. Только не по поводу собственности, а по поводу кражи в особо крупном размере и пропажи оружия. Ты ведь понимаешь, как относятся к исчезнувшим стволам?

Артем отступил на полшага.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

— Я твой сын.

— Был.

Слова повисли между нами, как удар.

Вдалеке послышалась сирена.

Я посмотрел на свое запястье. На месте украденных часов осталась светлая полоска кожи.

— А вот и помощь. Готовься, Артем. Операция будет долгой. И болезненной. Без наркоза.

Служебная машина подъехала к воротам без спешки. Так подъезжает человек, который видел слишком много семейных скандалов и заранее не ждет от них ничего хорошего.

Из машины вышли двое.

Старший — грузный, с обветренным лицом и усталым взглядом. Молодой напарник — напряженный, с рукой у кобуры, будто он еще слишком серьезно относился к каждой возможности опасности.

— Что за шум? — спросил старший. — Кто вызывал?

Лика почти бросилась к нему.

— Я вызывала! Этот человек захватил наш дом. Он сменил замки и не пускает собственников. Вот документы.

Она сунула ему синюю папку.

— Дом принадлежит моему мужу. Все оформлено законно. Выселите его немедленно.

Старший взял папку двумя пальцами, как берут вещь, которая может быть грязной. Посветил фонариком, пролистал.

— Договор дарения… регистрация… Так. А вы кто? — спросил он, посмотрев на меня.

— Виктор Павлович Громов. Отец этого… собственника. И прежний владелец дома.

Я произнес слово «собственник» так, что Артем дернулся.

— Отец не в себе, — быстро сказал он. — У него возрастные проблемы. Он сам подарил мне дом, а теперь забыл. Мы вернулись из поездки, а он забаррикадировался.

Старший сотрудник вздохнул.

— Граждане, вопросы собственности решаются через суд. Мы выселением не занимаемся. Есть документы — обращайтесь в суд, вызывайте специалистов, действуйте по закону. Полиция здесь при чем?

Артем заметно приободрился.

— Вот видите? Нам разрешили. Сейчас вызовем слесаря.

— Минуту, — сказал я.

Голос прозвучал негромко, но полицейский остановился.

— Я тоже делал вызов. Через экстренную службу. По факту кражи со взломом и хищения огнестрельного оружия.

Слово «оружие» подействовало мгновенно.

Старший уже не выглядел сонным. Молодой напарник напрягся.

— Какого оружия?

— Охотничьего. Две единицы. Хранились в сейфе. Разрешения действующие. Сейф вскрыт. Оружие исчезло. Кроме того, пропали деньги, часы, украшения, документы и имущество из дома.

Я повернул голову к Артему.

— А этот гражданин, по словам свидетеля и по записи с камер, несколько дней назад вывозил вещи грузовой машиной.

Полицейский посмотрел на Артема уже иначе. Не как на сына, спорящего с отцом, а как на возможного фигуранта серьезного дела.

— Оружие брали?

— Что? Нет! — Артем покраснел пятнами. — Я вообще не знаю, о чем он. Он сам мог спрятать. У него проблемы с головой!

— Сейф был вскрыт, — спокойно сказал я. — Если ты туда не лазил, экспертиза это покажет.

Лика влезла между ними.

— Это провокация! Он нас подставляет!

— Машину к осмотру, — сказал старший.

— Вы не имеете права! — взвизгнула она. — У вас нет ордера!

— При подозрении на наличие оружия разговор другой, — резко ответил он. — Не мешайте.

Молодой напарник пошел искать понятых.

Степан Николаевич оказался рядом удивительно вовремя. Он как раз «гулял с собакой» у забора, хотя собака явно не понимала, почему прогулка проходит в десяти метрах от собственного дома.

— Я могу быть понятым, — сказал он.

Осмотр машины не дал оружия. Зато в багажнике нашлись коробки с моими книгами, несколько папок, старый настольный светильник из кабинета и мой хирургический атлас.

Тот самый, который я когда-то подарил Артему после школы.

Я тогда еще надеялся, что он выберет медицину. Что захочет продолжить дело. Что в нем есть хоть немного того, что было важно мне.

Он собирался продать или выбросить даже это.

— Оружия в машине нет, — сказал старший. — Но заявление есть. Обстоятельства есть. Гражданин Громов-младший, проедемте. Дадите объяснения.

— Я не поеду! — голос Артема сорвался. — Я собственник дома!

— В машину, — сказал полицейский. — Не усложняйте.

— Папа! — вдруг выкрикнул Артем. — Скажи им! Ты же понимаешь, это бред!

Я молчал…