Корова перестала давать молоко и каждый вечер мычала на чердак. Хозяйка полезла наверх а там…
«Михаил сказал, что все наверху, под балкой, — проговорила она. — Ромашка две недели меня туда зовет. Хватит бояться, полезу нынче».
«Куда ты на ночь глядя, по гнилой лестнице?» — ахнула Лидия.
«А когда же? — ответила Галина. — Завтра уже поздно будет».
«Тогда я с тобой».
«Нет, Лида, ступай к внукам, это мое дело и Михаилово».
«Я должна сама. Иди, не бойся за меня». Лидия ушла, оглядываясь, а Галина взяла керосиновый фонарь, накинула старую телогрейку и вышла в темный двор.
В хлеву было тепло и пахло молоком и сеном. Ромашка проводила ее взглядом до самой лестницы и затихла, затаив дыхание. «Сейчас, милая, погляжу, чего ты воешь».
Галина погладила корову и подняла фонарь к черному лазу под крышей. Лестница, рассохшаяся, скрипела и шаталась под ногой. Галина поднималась медленно, держась за перекладины обеими руками.
Каждая перекладина грозила переломиться. Галина замирала, пережидала, потом двигалась дальше, шаг за шагом, к черному провалу. Сердце колотилось так, что отдавало в виски.
«Господи, помоги, — шептала она, — не дай оступиться, дай дойти до конца». Внизу беспокойно переступала Ромашка, словно подбадривала хозяйку, и Галина, услышав ее, заставила себя подняться выше. Наконец она показалась над краем лаза.
В лицо пахнуло пылью, сухим сеном и чем-то еще острым, звериным, тревожным. Фонарь выхватил из темноты низкое пространство под крышей. Балки, паутина, наваленное сено, старый хлам по углам.
И вдруг в дальнем углу сверкнули два зеленых огонька. Галина вздрогнула, едва не выронив фонарь. Замерла на лестнице…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
