Люди думали, что собака просто тоскует по девочке, но её поведение оказалось не таким простым
Сначала выступил начальник Орлов, потом выпускники показывали навыки. Когда настала очередь Рэя, он безошибочно нашел спрятанные учебные предметы, выполнил сложные команды и сорвал аплодисменты. Виктор сидел в первом ряду рядом с дочерью и чувствовал одновременно гордость и тревогу: после выступления должен был прозвучать призыв помочь Алисе.
Затем Павел позвал девочку вперед. Алиса медленно вышла на поле, держа в руках жилет с вышитым именем Рэя и служебным знаком. Толпа притихла. Она передала жилет Павлу, и вместе они надели его на собаку. Рэй стоял неподвижно, достойно, словно понимал торжественность момента.
— А теперь, — объявил Павел, — Рэй покажет навык, благодаря которому мы вообще обратили на него внимание. Он умеет предупреждать о тяжелом состоянии человека до внешних признаков.
По плану пес должен был продемонстрировать учебный сигнал на добровольце. Но когда Алиса повернулась, чтобы вернуться на место, Рэй вдруг застыл. Его взгляд впился в нее с той тревожной сосредоточенностью, которую Виктор узнавал мгновенно.
— Алиса, ложись! — крикнул он, вскакивая.
Не успел.
На глазах у сотен людей тело девочки напряглось, глаза закатились, и она начала падать. Рэй сорвался с места без команды и успел подставиться под нее, смягчив удар. Потом резко залаял тем самым особым лаем, который означал: приступ тяжелый, нужна помощь немедленно.
Учебная демонстрация превратилась в настоящий кошмар.
Павел вызывал скорую. Виктор дрожащими руками вводил экстренное лекарство. Рэй не отходил от Алисы ни на шаг, даже когда подбежали медики. Приступ не прекращался. Губы девочки стали синеть.
— Срочно в больницу, — сказала старшая медсестра.
Когда Алису положили на каталку и повезли к машине, Рэй попытался прыгнуть следом, едва не вырвав поводок из рук Павла. Он скулил, лаял, рвался к девочке.
Виктор принял решение мгновенно.
— Пусть едет, — сказал он. — Он ей нужен.
Служебный жилет сняли на ходу. Рэй запрыгнул в машину скорой помощи и устроился настолько близко к Алисе, насколько позволили медики. Всю дорогу он не сводил с нее глаз, а Виктор держал дочь за руку и считал минуты, превращавшиеся в вечность.
В городскую больницу они прибыли уже после пятнадцатой минуты приступа. Для врачей это означало опаснейшее состояние.
В приемном отделении их встретил доктор Борис Миронов — высокий, седой, с лицом человека, давно привыкшего говорить тяжелые вещи без пауз и сожалений. Он едва взглянул на Рэя.
— Собак в отделение нельзя, — бросил он. — Ждите с ним снаружи.
— Это медицинская собака, — возразила медсестра. — Он предупреждает о приступах. Нам уже передали.
Миронов недовольно поджал губы, но разрешил оставить пса в дальнем углу смотровой. Пока врачи стабилизировали Алису, Рэй сидел неподвижно и смотрел только на нее.
Приступ удалось остановить лишь через несколько часов. Алиса не приходила в сознание. Ее маленькое тело было окружено проводами, датчиками, трубками, мерцающими приборами. Виктор стоял рядом, одной рукой касаясь пальцев дочери, другой — головы Рэя…
