Каждое утро ровно в 06:15 сотни черных ворон слетались на крышу одного и того же дома в селе, соблюдая абсолютную, мертвую тишину. Сосед решил запустить дрон, чтобы посмотреть, что их так привлекает

— Убирайся отсюда и больше не приходи, — Дмитрий швырнул сестре под ноги пакет с продуктами. — Мать всё подписала добровольно. Теперь документами по дому занимаюсь я, а твои попытки объявить её недееспособной закончились.

Анна застыла у калитки, чувствуя, как ручки пакета врезались ей в щиколотку. Внутри звякнула разбитая банка. Ещё вчера с материнского номера пришло короткое сообщение с просьбой приехать, а теперь брат утверждал, что Наталья внезапно передумала, передала ему право заниматься документами и уехала в закрытый оздоровительный центр.

Сообщение состояло всего из трёх слов: «Приезжай. Нужно поговорить». Анна ответила, что будет утром, но мать больше ничего не написала. Теперь ей казалось странным, что Дмитрий ждал возле калитки именно в это время, словно заранее знал о её приезде. Ещё страннее было то, что он сразу заговорил о недееспособности, хотя Анна никогда не предлагала признавать мать больной.

— Дай мне с ней поговорить.

— Она не хочет тебя слышать. После того скандала ей стало плохо. Ты только и ждала, когда сможешь забрать дом себе.

Из-за плеча Дмитрия показалась Ирина. Невестка держала синюю папку с документами и смотрела на Анну с утомлённым спокойствием. Она негромко попросила не устраивать театр перед соседями, но произнесла это достаточно отчётливо, чтобы женщины у колодца повернули головы.

Анна подняла разорванный пакет и заметила в прихожей материнские войлочные тапочки. Наталья никогда не уезжала без них даже на одну ночь. На тумбочке лежал футляр с очками, а возле двери стояла трость, которой она пользовалась после недавнего растяжения.

Когда калитка захлопнулась, к Анне подошёл сосед Сергей. Он говорил тихо, поглядывая на закрытые окна. Четыре утра подряд в четверть седьмого крыша дома становилась чёрной от ворон. Раньше птицы шумели, толкались и спускались к пристройке, где Наталья рассыпала им корм. Теперь они сидели неподвижно и не издавали ни звука.

На следующее утро Анна пришла к дому раньше рассвета. В 06:15 над дворами потянулись тёмные стаи. Через минуту вороны покрыли конёк, трубу и крышу летней кухни плотным живым ковром. Не слышалось ни карканья, ни хлопанья крыльев — только когти едва царапали старый шифер.

Раньше мать выходила с жестяной кружкой и свистела дважды. После этого птицы срывались с крыши, наполняя двор хриплым гомоном. Теперь свиста не было. В 06:20 стая поднялась одновременно, а возле узкой вентиляционной щели под карнизом будто мелькнуло что-то светлое…