Малыш бедной горничной заполз в кабинет главаря банды…

В субботу Андрей проснулся около семи. После дождя в окна лился чистый утренний свет. Он полежал, прислушиваясь, и различил женский смех где-то в глубине квартиры. За шесть лет в этой квартире ему не доводилось просыпаться под такой беззаботный женский смех. Звук был непривычным и вместе с тем удивительно уместным, словно именно его всегда недоставало по утрам.

Накинув тёмный халат, Андрей босиком дошёл до кухни. Оксана стояла у плиты в его белой рубашке, подвернув рукава. Волосы лежали на плечах. Она жарила омлет, тихонько напевала и время от времени оборачивалась к дочери с забавной гримасой. София хлопала ладонями по столику и заливалась смехом.

Он задержался в дверях. Солнечный свет окружал женщину и ребёнка, ложился на стол, на стульчик, на знакомую кухню, которая теперь выглядела совершенно иначе. Потом Андрей шагнул внутрь. София заметила его, радостно вскрикнула и подняла руки. Он наклонился и поцеловал её в макушку, не успев подумать, можно ли.

Только выпрямившись, увидел взгляд Оксаны и смутился.

— Прости. Я, наверное, не должен был…

— Всё хорошо. Она тебя любит.

Оксана помолчала и добавила тише:

— И я люблю.

Андрей медленно подошёл к ней. Ладонь легла на тёплую щёку. Он смотрел на Оксану и впервые не пытался ни скрыть чувство, ни подобрать формулировку, которая оставила бы ему возможность отступить.

— Я думаю о вас постоянно. На встречах, по дороге, когда слушаю доклады. Уезжаю с совещаний, лишь бы успеть до вашего ухода. Месяц назад у меня просто была эта квартира. Теперь я весь день жду возвращения сюда.

В её глазах заблестели слёзы. Андрей продолжил, уже не замедляясь:

— София мне дорога так, как была бы дорога собственная дочь. Я люблю её. И тебя люблю, Оксана. Раньше я никому такого не говорил.

Она слушала, а страх всё равно не отпускал. Слишком многое уже однажды обещало стать счастьем, слишком тяжело потом пришлось подниматься.

— А если ты передумаешь? Через месяц вспомнишь, кто ты, и попросишь нас уйти? Мне страшно проснуться и понять, что ничего этого не было. Второй раз я не выдержу, Андрей.

Он покачал головой.

— Мне тридцать восемь, и ничего настоящего сильнее этого я ещё не чувствовал. Я не откажусь от вас.

Они потянулись навстречу одновременно. Оксана приподнялась на носки, Андрей склонился. Первый поцелуй получился осторожным, почти робким. Из стульчика тут же донеслись восторженные возгласы: София хлопала в ладоши, довольная происходящим. Они улыбнулись, отстранившись совсем немного, и остались стоять, соприкасаясь лбами.

— Омлет сгорит, — шепнула Оксана.

— Пусть.

А внизу, через дорогу от дома, стоял неприметный чёрный автомобиль с тёмными стёклами. Сидевший за рулём мужчина следил за парадным входом. Не отводя от него взгляда надолго, он сделал короткую пометку в блокноте…