Малыш бедной горничной заполз в кабинет главаря банды…

Ещё через две недели Оксана с дочерью почти переселились к Андрею. Отдельного большого решения словно и не было: в гардеробной появились её платья, в ванной — миндальный крем. Для детской Андрей собственноручно собрал постоянную деревянную кроватку. Эти вещи постепенно занимали своё место, и пентхаус становился общим домом.

Роман раньше остальных заметил, как изменился начальник. Тот чаще улыбался, внимательнее относился к людям, быстрее принимал решения. В делах, впрочем, поблажек не появилось. Двое поставщиков попробовали воспользоваться его новым настроением и получили такой жёсткий ответ, что в тот же день прислали письменные извинения. Андрей сохранил хватку; просто теперь знал, ради чего заканчивать работу и возвращаться.

В четверг помощник заговорил с ним без обычных обходных формулировок:

— Женись на ней, Андрей. То, что она для тебя значит, видно всем. И тем, кто за нами следит, тоже. Люди это серьёзные. По нашим негласным правилам жена находится под защитой семьи. На любовницу такая защита не распространяется.

Андрей посмотрел на него.

— Я решу. В ближайшее время.

Вечером он открыл сейф за картиной. В сливовой бархатной коробочке на атласе лежало тонкое серебряное кольцо с чистым бриллиантом. Мать оставила его для женщины, которая когда-нибудь научит сына любить. Андрей достал коробочку и переложил в ящик стола к отцовским чёткам. Времени, как ему казалось, впереди ещё было достаточно. Он не знал, насколько ошибался.

Во вторник Оксана заметила чёрный седан у детского центра. Она вела Софию за руку и, подойдя к перекрёстку, обратила внимание на тёмные стёкла машины напротив входа. На следующий день автомобиль оказался там же. На третий тревога стала такой сильной, что Оксана, оставив дочь в группе, направилась к заведующей.

Та выслушала её серьёзно. В столе хранилась карточка с номером службы безопасности, которую Андрей оставил на крайний случай. Заведующая достала её и позвонила. Через сорок минут приехал Тарас.

Он сфотографировал номер седана и отправил сведения аналитикам. Ответ пришёл спустя два часа: машина числилась за подставной фирмой. Много лет у этой компании был только один клиент — клан Бондаренко.

Пятнадцать лет семьи Ковальчуков и Бондаренко делили влияние на морских путях и в портах. Их мир держался на готовности в любой момент применить оружие. Вадим Бондаренко, старый и безжалостный глава соперников, давно искал, чем можно задеть Андрея. У того не было ни жены, ни детей, ни близких привязанностей. Теперь появилась возможность, которой враг прежде был лишён.

Андрей действовал без промедления. Вызвал Оксану в офис и сам объяснил: отныне их с Софией передвижения будет сопровождать охрана. Одновременно распорядился срочно подготовить загородную резиденцию. Семью собирались вывезти в воскресенье утром. До назначенного отъезда оставалось несколько дней, но спокойно прожить их не удалось.

В пятницу ровно в четыре позвонила заведующая. Андрей едва разобрал первые слова: женщина говорила сквозь рыдания.

— Их увезли… Оксану и Софию. Прямо от входа. Коляска на дороге перевёрнута, ваш охранник в машине, без сознания. Здесь только игрушка осталась. Серый слон…

Андрей медленно положил трубку. Он не закричал и не ударил по столу. Лицо стало неподвижным. Ярость, поднявшаяся в нём, не нуждалась в громких словах; от неё всё внутри сделалось предельно холодным и ясным.

Он приехал к центру лично. На мокром асфальте лежал слон, которого когда-то сам выбрал для Софии. Андрей поднял его, стиснул в руке и отнёс в машину. Игрушка легла на приборную панель. Ещё недавно маленькие пальцы цеплялись за это ухо, а теперь рядом с ним не было ребёнка.

— Бондаренко должен быть найден. Даю два часа.

В восемь вечера зазвонил телефон на столе для совещаний. Андрей включил громкую связь. Вадим говорил вкрадчиво, с плохо скрытым торжеством:

— Ну здравствуй, Ковальчук. Десять лет пытался понять, где у тебя слабое место. И вот нашлось: горничная с чужим младенцем. Три главных портовых терминала перейдут ко мне до завтрашнего вечера — верну их живыми. На решение у тебя сутки.

Андрей ответил так тихо, что каждое слово прозвучало отдельно:

— Если ты причинишь им хоть малейший вред, Вадим, если оставишь хотя бы синяк, я уничтожу весь твой род. От вашей фамилии ничего не останется…