Мать увидела во сне пропавшего сына-солдата и проснулась с тревожным пониманием, где искать

— Ваш сын числится пропавшим без вести. Был бой. После него его не нашли ни среди раненых, ни среди погибших.

Слова падали медленно, будто камни в глубокий колодец.

— Как это — не нашли? — голос Веры Михайловны стал чужим, деревянным. — Человек же не может просто исчезнуть.

— Возможно, он попал в плен, — осторожно сказал мужчина. — Но среди тех, кого позднее передавали, его фамилии не было.

— И что теперь?

Он отвёл взгляд.

— Ждать. Мы продолжим уточнять. Если появится любая информация, вам сообщат.

Она вышла из кабинета, не чувствуя пола под ногами. Слёзы застилали всё вокруг, но она не плакала в голос. Внутри было хуже, чем плач: пустота, холод и страшный вопрос, на который никто не мог ответить.

Где её Артём? Жив ли? Ранен? В плену? Мучается? Зовёт её?

У остановки ей стало плохо. Мир качнулся, шум улицы провалился куда-то вниз, и Вера Михайловна осела на землю. Прохожие вызвали скорую.

В больнице врач сказал, что у неё случился сердечный приступ.

— Вам нельзя нервничать. Нужно полежать, восстановиться.

Она посмотрела на него с такой болью, что он замолчал.

— Чему мне радоваться, доктор? Мой сын исчез. Никто не знает, где он и что с ним.

Врач не нашёл слов. Иногда медицина бессильна перед горем, и тогда остаются только капельницы, таблетки и чужая неловкая тишина.

Прошёл год.

Об Артёме не было никаких известий. Вера Михайловна писала заявления, ходила на приёмы, обращалась в военные и гражданские учреждения, искала общественные организации, которые помогали семьям пропавших. Ей обещали проверить, направить запрос, уточнить списки.

Ответы приходили сухие, одинаковые, бесполезные.

Живым его никто не видел. Мёртвым — тоже.

Через три года она нашла одного из тех, кто служил вместе с Артёмом. Звали его Игорь. Когда-то он был способным парнем, учился, мечтал о будущем. Теперь же жил у матери, пил и временами терял связь с реальностью.

Вера Михайловна пришла к нему домой с последней надеждой.

Игорь сидел на кухне, мутно глядя перед собой. От него пахло спиртным, руки дрожали. Он выслушал её, усмехнулся страшно и устало.

— Считайте, вашему сыну повезло, если он быстро умер, — сказал он. — Лежит где-нибудь в земле. А я вот каждую ночь червей давлю. Червей… Червей…