Миллионер подобрал на шоссе грязную незнакомку, не подозревая, что её появление изменит этот вечер

— Садись, — коротко бросил он.

Девушка не сразу двинулась. Она будто проверяла, не послышалось ли ей. Потом медленно, неловко, с трудом разжимая окоченевшие пальцы, открыла дверь. В салон она не села, а почти упала, зацепившись рюкзаком за край сиденья. Тарас поморщился прежде, чем успел себя остановить.

— Я ненадолго… спасибо, что остановились, — проговорила она сбивчиво, дрожа так сильно, что слова ломались на выдохе.

— Мне без разницы, — сухо ответил он, возвращая взгляд на дорогу. — Только не вздумай отключиться прямо здесь. Салон потом чистить замучаюсь.

Она резко подняла на него глаза. В них мелькнули и страх, и обида, и такое открытое недоумение, что Тарас на секунду почувствовал неприятный укол стыда. Фраза вышла грубее, чем он хотел. Впрочем, он почти сразу одёрнул себя: хотел или не хотел — какая разница? Он никому ничего не обещал.

Девушка промолчала. Только сжалась, прижав руки к груди, словно пыталась удержать в себе последние остатки тепла. Машина снова тронулась и быстро набрала скорость. За окнами не было ничего, кроме снега, чёрной трассы и редких огней, тонувших в метели.

Молчание висело между ними тяжёлое и неловкое. Тарас терпел его несколько минут, потом всё-таки спросил:

— Как тебя зовут?

— Соня, — тихо сказала она. — София.

— Тарас.

Она кивнула, будто это имя тоже могло оказаться опасным, и снова отвернулась к окну.

— Куда тебя везти, София? — спросил он уже чуть мягче, хотя сам этого смягчения почти не заметил. — Где живёшь?