Молодая жена умоляла врачей отключить богатого мужа от аппаратов, плача горючими слезами. Но старая санитарка сжала руку пациента и ПОБЛЕДНЕЛА от того, ЧТО он нацарапал ей на ладони…

– голос врача из коридора.

– Почти, – ответила она, не оборачиваясь.

Мария продолжала говорить. Теперь громче.

– Он упал дома. После ужина. Врач сказал – инсульт. Но я видела, как он корчился. Говорил, что плохо. А теперь это. Я подписала все, что нужно. Почему нельзя просто перевести его в хоспис, где не будут тратить деньги на эту аппаратуру?

Врач перебил мягко:

– Потому что закон. Мы не боги. И не палачи. Пока мозг живой – мы обязаны оказывать помощь.

Зинаида Петровна взяла правую руку Виктора. Вытерла между пальцами. Кожа ладони была мягкой от долгого лежания. Вдруг указательный палец шевельнулся. Слабое движение. Как будто сухая ветка на ветру.

Она подумала – судорога. Такое бывало.

Палец снова двинулся. Медленно провел по ее ладони. Одна линия. Вторая.

Зинаида Петровна замерла. Дыхание приостановилось. Она наклонилась ниже, спиной загораживая койку от взгляда из коридора.

Палец работал. Буква за буквой. С усилием, но четко.

Я
В
С
О
З
Н
А
Н
И
И

Палец остановился. Потом продолжил.

М
А
Р
И
Я
Л
Ж
Е
Т

Зинаида Петровна побледнела. Лицо ее стало серым, как стена за спиной. Она сжала руку пациента в ответ. Один раз. Крепко. Не выпустила.

Мария в коридоре повышала голос:

– Я его жена! Я решаю! Сколько можно тянуть?