Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Она смотрела на него. И это был уже не мутный блуждающий взгляд, а ясный, осмысленный, полный какой-то невероятной силы. Ее губы зашевелились.

— Воды, — прохрипела она. Тарас бросился к графину, налил воды в стакан. Дрожащими руками поднес его к ее губам.

Она сделала несколько жадных глотков.

— Спасибо.

Она откинулась на подушку, тяжело дыша.

— Времени мало. — Она снова схватила его за руку, на этот раз с неожиданной судорожной силой. Ее глаза впились в его лицо, словно пытались прожечь его насквозь.

— Слушай меня, спаситель. — Ее голос был едва слышен, но каждое слово звучало отчетливо и весомо. — Ты ищешь дочь? Девочку со светлыми волосами и глазами цвета летнего неба.

Тарас замер, боясь дышать.

— У нее на левом плече есть знак, — продолжала старуха, и ее дыхание становилось все более прерывистым.

— Знак судьбы. Полумесяц. Маленький, как ноготок младенца.

У Тараса потемнело в глазах. Родимое пятно редкой, необычной формы, их семейная особенность. Такое же было у его матери и такое же у Оли.

Никто, кроме него и его бывшей жены, не знал об этой детали. Он никогда не упоминал о ней ни полиции, ни волонтерам в ориентировках, считая это слишком личной, интимной деталью.

— Откуда… откуда вы знаете? — прошептал он, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Я видела… — Ее голос слабел. — Пять лет назад, у ручья, он не хотел ее убивать. Охотился.

— Выстрел. Она упала. Он испугался.

— Столкнул в воду.

Слова старухи были обрывочными, бессвязными, но для Тараса они складывались в страшную, чудовищную картину.

— Он… Это Бондаренко.

— Где она? — Он наклонился ниже, почти касаясь ее лица. — Умоляю, скажите, где она? Она жива?

Галина собрала последние силы. Ее взгляд сфокусировался на нем с невероятной ясностью.

— Ищи там, где ручей уходит под землю, — прошептала она. — Но не в воде. Ищи выше, по тайной тропе.

— К божьим людям. Они ее спасли. Она жива.

Ее рука разжалась. Голова откинулась на подушку. Глаза закрылись.

Дыхание стало ровным и глубоким. Она снова впала в забытье, но теперь это был не бред, а спокойный, исцеляющий сон. Тарас стоял посреди палаты, оглушенный.

Мир вокруг него перевернулся. Оля жива. Все эти пять лет она была где-то рядом.

Жива. А он, ее отец, отчаялся, опустил руки, почти похоронил ее. Слезы, которые он не проронил за все эти годы, хлынули из его глаз.

Это были не слезы горя, а слезы шока, надежды и ярости, ярости на человека, который украл у него дочь. И безграничной благодарности к старой женщине, которую все считали ведьмой, но которая оказалась его единственной спасительницей. Он выбежал из медпункта в прохладную августовскую ночь.

Он знал, что нужно делать. Он найдет этот ручей, найдет эту тропу, найдет этих божьих людей. Он вернет свою дочь.

И он заставит Бондаренко ответить за все. Ночь прошла в лихорадочной подготовке, сон не шел. Адреналин, смешанный с обжигающей надеждой, гудел в крови, не давая ни минуты покоя.

Тарас расстелил на кухонном столе старую подробную карту района, купленную когда-то для походов за грибами. Он нашел Черный ручей. Тонкая синяя нить, начинающаяся в болотах и обрывающаяся у значка с надписью «Карстовая воронка».

Волчья пасть. Ищи выше. По тайной тропе…