Муж был уверен, что контролирует ситуацию, пока жена не произнесла свою фразу

Он обвел взглядом комнату, накрытый стол, гостей, старые обои, шкаф с посудой.

— Во всем этом. Я ухожу. Сегодня. После праздника соберу вещи и уйду к ней.

Тишина опустилась такая плотная, что стало слышно, как за стеной бормочет телевизор, как на кухне капает вода из крана, как где-то внизу коротко сигналит машина.

Вера приоткрыла рот, но не произнесла ни звука. Николай побледнел. Валентина Степановна вцепилась в ручку трости так, что пальцы побелели. Светлана уронила телефон на стол. Даниил смотрел на отца широко раскрытыми глазами.

А Елена не моргнула.

Она сидела неподвижно, будто Сергей сообщил что-то давно ожидаемое и совершенно не удивительное.

Потом она очень медленно положила салфетку рядом с тарелкой, поднялась и вышла из комнаты.

Сергей почувствовал неприятный укол под ребрами. Не страх еще — скорее раздражение. Что она задумала? Сцену? Слезы? Упреки? Пусть. Он был готов. Алина ждала. У нее, наверное, уже свечи на столе, бокал вина, легкая музыка. Новая жизнь начиналась сегодня.

Елена вернулась с потертой тетрадью в клетку и старым калькулятором с выцветшими кнопками.

Она положила тетрадь перед собой, открыла нужную страницу, села и взяла калькулятор в руки.

— Хорошо, — сказала она тихо.

Но от этого тихого голоса все за столом вздрогнули.

— Хорошо, Сергей. Ты хочешь уйти — уходи. Только давай тогда честно. До конца.

В груди Сергея сжалось что-то неприятное. На краю сознания зашевелилось предчувствие, но он отмахнулся. Что она может? Денег потребовать? Разделить имущество? Это все решаемо.

— У нас есть обязательства, — сказала Елена, глядя в тетрадь. На странице были аккуратные строки, столбики цифр, пометки разными ручками. — Финансовые обязательства. Ты ведь понимаешь, что они никуда не исчезнут, если ты соберешь чемодан?

— Конечно, понимаю, — резко ответил Сергей. — Я не идиот. Все поделим. Я буду помогать. По закону, как положено.

— По закону, — повторила Елена.

На ее губах мелькнула усмешка — холодная, режущая.

— Тогда посчитаем, что это значит. Начнем с квартиры. Ипотека. Мы взяли ее пятнадцать лет назад. Осталось выплатить почти два миллиона. Ежемесячный платеж — тридцать восемь с половиной тысяч. Твоя половина — девятнадцать двести пятьдесят. Ты готов платить эту сумму каждый месяц?

Сергей сглотнул.

Точных цифр он не помнил. Этим всегда занималась Елена. Она следила за квитанциями, оплачивала через банковское приложение, раз в год проверяла остаток долга. Он просто отдавал деньги, когда она просила, и не задавал лишних вопросов.

Девятнадцать тысяч. Неприятно, но терпимо. Его зарплата — восемьдесят пять. Останется больше шестидесяти. Жить можно.

— Дальше, — Елена перевернула страницу. — Машина. Твой седан, который ты взял два года назад. Автокредит. Остаток долга — семьсот тридцать тысяч. Платеж — двадцать одна тысяча в месяц. Машина оформлена на тебя, я к ней отношения не имею. Значит, двадцать одна тысяча полностью твоя.

Сергей почувствовал, как под воротником стало жарко.

Двадцать одна плюс девятнадцать. Уже около сорока. Из восьмидесяти пяти остается сорок пять.

Нормально, сказал он себе. Сорок пять тысяч — не катастрофа.

— Потребительский кредит на мебель и технику, — продолжала Елена тем же ровным голосом. — Четыре года назад мы купили новый диван, холодильник и стиральную машину. Ты тогда сказал, что старое надоело, что все выплатишь без проблем. Остаток — четыреста двадцать тысяч. Платеж — четырнадцать тысяч в месяц. Половина твоя. Семь тысяч.

Сергей машинально пересчитал.

Сорок семь тысяч обязательных платежей. Остается тридцать восемь.

— Кредитная карта, оформленная на тебя, — Елена провела пальцем по строчке. — Долг — сто девяносто пять тысяч. Минимальный платеж — девять восемьсот. Туда уходили твоя одежда, ужины, подарки…

Она на мгновение запнулась, но быстро продолжила: