Муж отвернулся от меня, узнав о беременности, но вскоре звонок адвоката изменил всё

— И план был в том, чтобы избавиться от тебя до завершения наследственных процедур, чтобы у тебя не было супружеских претензий. Только ты и так была прямым выгодоприобретателем. Так что это всё равно ничего бы не изменило.

— Я знаю, — сказала я. — Думаю, они ошиблись в расчётах. Возможно, решили, что Антон оставил мне что-то скромное или что имущество перейдёт семье. Не думаю, что они понимали масштаб.

— А когда поняли, запаниковали, — сказала Ольга.

— Думаю, да. А потом я забеременела. Это осложнило сроки моего устранения, и Дмитрий принял решение быстрее, чем разумнее.

Ольга съела вилку пасты.

— Что тебе нужно от меня?

— Возможно, свидетель, — сказала я. — Когда-нибудь. Кто-то, кто сможет подтвердить, в каком состоянии я приехала сюда. Для юристов важна хронология.

— Сделано, — ответила она без колебаний.

Я посмотрела на неё через стол. За окном дождь стал тише. Ночной город иногда светится особым янтарным, рассеянным светом, который бывает добр к усталым.

Последние три недели я держалась на очень малом, и доброту, даже исходящую от уличных фонарей, замечала.

— Спасибо, — сказала я.

Она отмахнулась.

— Не благодари меня.

Где-то на другом конце города, в четырёхкомнатном доме к северу от столицы, Дмитрий и Лидия Петровна наблюдали. Я знала, что они наблюдают. И знала, что их следующий ход не будет письмом.

Я оказалась права.

Они пришли в воскресенье. Не вместе. Сначала пришла Лидия Петровна одна, и я сразу должна была распознать это как тактику.

Она позвонила Ольге на номер, который я ей не давала. Значит, Дмитрий каким-то образом его нашёл. Она позвонила в десять утра и спросила, может ли приехать просто поговорить.

Она сказала «пожалуйста». Я никогда раньше не слышала, чтобы она обращала это слово ко мне.

Я думала тридцать секунд. Потом сказала да. Потому что отказ от встречи не дал бы мне ничего, а встреча могла дать информацию.

Она приехала в одиннадцать с маленьким контейнером домашнего печенья. Этот жест был настолько точно рассчитан на создание образа безобидности, что почти вызвал у меня восхищение.

Она села в гостиной Ольги, отказалась от чая и осмотрела квартиру с выражением человека, который всё каталогизирует, стараясь сделать вид, что ничего не каталогизирует.

— Я хочу извиниться, — сказала она. — За Дмитрия. За то, как всё это произошло.

Я сидела напротив и молчала…