Муж потратил накопления на отпуск своей матери, но утром обнаружил в шкафу то, чего совсем не ожидал

Богдан стоял посреди кухни, сутулившись, обхватив себя руками за плечи. Он выглядел как нашкодивший школьник, которого заставили вывернуть карманы перед директором.

— Пришли? — глухо спросил он.

Оксана проверила баланс, удовлетворенно кивнула, встала из-за стола и покинула квартиру. Вернулась она через пять минут, толкая перед собой по полу первую картонную коробку. Прошло двадцать минут, и в прихожей громоздились все четыре коробки.

— Распаковывай! — бросила она, не глядя на мужа.

Богдан кинулся к коробкам, как голодающий к полевой кухне. Он лихорадочно рвал скотч, вытаскивая свои драгоценные рубашки, проверяя, не помялись ли лацканы пиджаков.

Быстро юркнул в брюки, застегнул пуговицы на рубашке трясущимися пальцами. Оксана стояла в дверях спальни, прислонившись к косяку.

— На море я лечу одна. Прямо завтра. Путевку куплю сегодня днем. Горящую, — спокойным тоном уведомила она, глядя, как муж завязывает галстук. — А ты эти две недели поживешь один. Поешь макароны без сосисок, если денег хватит. И подумаешь хорошенько, что для тебя семья, кто кому должен и как распределять бюджет, не держа ближнего за идиота.

Богдан затягивал узел на шее, не смея поднять на жену глаза.

— И знаешь, — добавила Оксана, поправляя выбившуюся прядь волос, — я тоже подумаю, лежа под пальмой. Зачем мне такой муж, которого надо дрессировать отказом от еды и шмоток? После отпуска сядем, поговорим.

Хлопнула входная дверь. Богдан убежал на работу в начищенных ботинках, но с очень бледным лицом…

Две недели на море были прекрасны. Оксана спала до полудня, ела ананасы, купалась в соленой воде и ни разу не задумалась, почем сейчас килограмм курицы по акции. Она загорела, отдохнула и привела нервы в полный порядок.

По прилете домой она открыла дверь своим ключом, ожидая увидеть горы немытой посуды и пыль по углам. Но квартира сияла чистотой. Полы были вымыты, в воздухе пахло хлоркой и лимоном.

На кухонном столе стоял букет ее любимых пионов, а на плите в новой, недавно купленной кастрюле остывал наваристый борщ. В коридор, осторожно ступая на цыпочках, вышел Богдан — загорелый, видимо, после поездок на дачу к маме, похудевший на пару килограммов, с виноватой улыбкой и кристально чистым осознанием законов семейного выживания.

Шелковый муж — это звучит гордо. По крайней мере, до следующего отпуска.

А там уже у Оксаны схема отработана. Картонные коробки тетя Лида на всякий случай выкидывать не стала. Пригодятся.