Муж потребовал, чтобы я извинилась перед свекровью на коленях, но не знал, что у меня уже есть ответ

Затем стали выслушивать свидетелей. Друзья Назара говорили неубедительно. Один вспомнил, что Назар «что-то покупал», другой уверял, что видел у него рабочие перчатки, третий сказал, что тот жаловался на усталость после ремонта. Но на конкретные вопросы все отвечали расплывчато.

— Какие работы проводились?

— Ну… ремонтные.

— В какой комнате?

— Наверное, в комнате.

— Кто выполнял работы?

— Назар говорил, что сам.

Судья слушала всё это с выражением усталого терпения.

Потом выступила тётя Зоя. Она не пыталась казаться важной, не подбирала красивых слов, зато говорила прямо.

— Никакого большого ремонта не было. Обои они клеили, это я знаю. День или два шумели немного. А так, чтобы мастера ходили, мебель выносили, полы меняли — ничего такого. Я бы заметила.

Марина и Павел подтвердили то же самое. Павел добавил, что сам слышал от Назара фразы о готовой квартире, куда тот пришёл уже «на всё готовое». Адвокат пыталась обвинить соседей в симпатии к Марте, но судья оборвала её холодным замечанием.

Казалось, требование о разделе разваливается. И тогда Лидия Савельевна попросила слова.

Она поднялась медленно, прижимая ладонь к груди.

— Я пожилой человек, — начала она тихим дрожащим голосом. — Я хотела для сына только добра. Но эта женщина с первого дня относилась ко мне с ненавистью. В день моего рождения она устроила сцену, после которой мне стало плохо. Я обращалась за медицинской помощью.

Адвокат передала справку. Юрист Марты внимательно прочитал документ.

— Здесь указано повышенное давление на фоне стресса, — сказал он. — Сердечного приступа не зафиксировано.

— Но стресс был из-за неё! — воскликнула Лидия Савельевна.

Марта почувствовала, как наступает момент, которого она боялась и ждала одновременно. Её юрист повернулся к ней и едва заметно кивнул.

Она встала.

— Ваша честь, я прошу приобщить к делу материалы, которые помогут понять истинные причины эмоционального состояния Лидии Савельевны и характер её отношений со мной и с собственным сыном.

Адвокат Назара вскочила.

— Возражаю! Речь идёт о личной переписке.

— Личной перепиской пытались прикрыть ложь о моральном вреде, — спокойно сказал юрист Марты. — Материалы имеют прямое отношение к делу.

Судья посмотрела на Марту.

— Что именно вы хотите представить?

— Фотографии сообщений, которые Лидия Савельевна сама открыла на устройстве, переданном мне для помощи с настройками.

Лидия Савельевна побелела. В её глазах появился тот самый страх, который Марта уже видела в вечер разоблачения…