Муж потребовал оплатить дорогие продукты для приезжающих родственников, но жена ответила совсем не так, как он ожидал

Богдан заметался по кухне, напоминая крупного медведя, случайно наступившего в муравейник. С одной стороны стояла жена, чьё лицо выражало уверенность гильотины. С другой стороны всхлипывала мать, уже готовая схватиться за то место, где, по её мнению, располагалось больное сердце.

Развод маячил на горизонте с чёткостью неоновой вывески.

— Так, стоп! Успокоились обе! — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу.

Богдан резким движением рванул в прихожую. Зашуршала куртка, раздался звук расстёгиваемой молнии на внутреннем кармане. Через минуту он вернулся, сжимая в кулаке тугую пачку купюр.

Это была его личная заначка на новые литые диски для машины. Он копил её три месяца, отказывая себе в пятничном пиве. На его лице отражалась физическая боль от расставания с капиталом. Он отсчитал несколько бумажек и впихнул их прямо в руки опешившей матери.

— Вот тебе тридцать тысяч. Накрываешь стол у себя дома, они останавливаются у тебя. И всю следующую неделю кормишь их сама на свои деньги. Ну или пусть Тарас скидывается. Он зарабатывает нормально. И чтобы без скандалов.

Лидия Степановна мгновенно перестала всхлипывать. Глаза её хищно блеснули. Пальцы профессионально пересчитали купюры, едва касаясь их подушечками.

Трагическое выражение лица испарилось, уступив место деловой сосредоточенности. Она ловко сложила деньги пополам и отправила их в недра своего необъятного декольте.

— Ну, раз сын просит, — процедила она, сгребая дорогие пакеты со стола с проворством фокусника. — Раз уж в этом доме родной крови места нет. Я всё сделаю, Богданчик…