Муж решил перевезти мать в квартиру жены, пока одно сообщение не разрушило его планы.

Реанимационное отделение жило своим резким, тревожным ритмом. За стеклянными дверями гудели аппараты, пищали мониторы, медсёстры быстро проходили по коридору, неся подносы, ампулы, папки с назначениями. В одной из палат лежала Марта. Лицо её было почти прозрачным, губы сухими, ресницы неподвижно темнели на щеках. Только тонкие линии на экране рядом с кроватью доказывали, что жизнь ещё держится.

Роман сидел у её постели, сжимая руку жены. Наркотическая тяжесть после вчерашнего напитка не ушла полностью: мысли путались, виски ломило, во рту стояла горечь. Но вместе с болью возвращалось и понимание, от которого холодело сердце.

Заведующий отделением, пожилой врач с усталыми глазами, объяснил ему, что состояние Марты тяжёлое.

— Симптомы похожи на отравление сильнодействующим успокоительным или снотворным препаратом, — сказал он. — Мы отправили анализы. Результаты будут позже. Вы говорили о напитке с травами?

— Да. Мама приготовила компот. Сказала, что там полезный сбор.

— Нам нужен образец этого напитка. Осталось что-нибудь?

— Я не знаю. Спрошу у неё.

— Спросите как можно быстрее. Это может повлиять на лечение.

Когда врач ушёл, Роман наклонился к руке Марты и прижался к ней лбом. Ему казалось, что весь мир сузился до этой палаты, до белых простыней, до её неподвижного лица. Обычный семейный ужин превратился в кошмар, но самое страшное было не в самой болезни. Самое страшное — в странных деталях, которые всплывали одна за другой.

Мать не пила компот. Мать слишком быстро убрала чашки. Мать уговаривала Марту допить до дна. И ещё та фраза… Роман не мог вспомнить её полностью, но в памяти оставались куски: Оленка, квартира, сыночек.

Телефон завибрировал. Мать звонила уже в третий раз.

— Ромочка, как она? — голос Галины Мироновны звучал встревоженно. — Есть улучшения?

— Нет. Врачи говорят, похоже на отравление сильным препаратом.

На другом конце возникла короткая пауза. Такая короткая, что раньше Роман не обратил бы внимания. Теперь услышал.

— Какой ужас, — наконец произнесла мать. — Но откуда? Мы же все ели одно и то же.

— Не совсем. Ты не пила компот.

— Я же объясняла, сердце. Мне нельзя такие травы.

— Врачи просят образец. У тебя осталось хоть немного?

— Нет, сынок. Я всё вылила и посуду помыла. Ты знаешь, я не люблю оставлять грязное. Но я могу записать состав.

— Запиши.

— Может, я приеду к тебе? Поддержу. Ты там один, бедный мой.

— Не надо, — сказал Роман неожиданно твёрдо. — Я сам справлюсь. Подготовь список трав.

Он отключился и долго смотрел на телефон. Впервые за много лет ему стало страшно не за мать, а от матери.

Через несколько минут зазвонил незнакомый номер.

— Роман Левчук? — спросил мужской голос.

— Да. Кто это?

— Меня зовут Артём Бойко. Я частный детектив. Нам нужно встретиться. Речь о вашей жене и о том, что произошло вчера.

Роман резко выпрямился.

— Откуда вы знаете о моей жене?

— Она сама ко мне обратилась. Две недели назад. Не по телефону. Через час в кафе напротив больницы.

Связь оборвалась.

Роман сидел неподвижно. Марта наняла детектива. Значит, она боялась не просто так. Значит, пока он убеждал её, что мама одинока и безобидна, Марта искала доказательства.

Он наклонился к жене.

— Я скоро вернусь, — прошептал он. — Я узнаю правду. Обещаю.

Кафе было маленьким, почти пустым. Роман сел у окна, откуда видел вход в больницу, заказал кофе и не притронулся к нему. Через десять минут к столику подошёл мужчина лет сорока с неприметным лицом и внимательными глазами.

— Вы Роман?

— Да. Говорите.

Мужчина положил на стол визитку.

— Артём Бойко. Ваша жена попросила меня проследить за Галиной Мироновной. Она сказала, что свекровь стала слишком часто говорить о квартире, появлялась возле вашей двери и ведёт себя подозрительно.

— Что вы выяснили?

Детектив открыл планшет.

— Достаточно. Ваша мать регулярно встречалась с Валентиной Гриценко, фармацевтом из аптеки в старом квартале. На прошлой неделе получила от неё упаковки сильного снотворного препарата. Не травы, не безобидные капли.

Роман почувствовал, как пальцы леденеют.

— У мамы бессонница. Это ещё ничего не доказывает.

— Я понимаю. Поэтому покажу запись…