Муж решил перевезти мать в квартиру жены, пока одно сообщение не разрушило его планы.

На экране появилась кухня Галины Мироновны. Камера была установлена так, что хорошо видны были плита, стол и кастрюля. Свекровь стояла у плиты и помешивала компот. Потом оглянулась, достала из кармана несколько блистеров, выдавила таблетки в ладонь и высыпала их в кастрюлю. Долго мешала, пока всё не растворилось.

— Теперь точно не помешаешь, Оленка, — пробормотала она. — Сын вернётся домой, а квартира будет нашей.

Роман не сразу понял, что перестал дышать. Он смотрел на запись, а перед глазами вставало детство: мать, укрывающая его одеялом; мать, целующая ушибленное колено; мать, плачущая на похоронах отца; мать, которая всю жизнь говорила, что любит его больше всего на свете. И та же женщина на экране спокойно размешивала яд для его жены.

— Это невозможно, — произнёс он почти беззвучно.

— К сожалению, возможно, — ответил Бойко. — Копия уже передана в полицию. Марта не хотела идти к вам без доказательств. Боялась, что вы встанете на сторону матери.

Роман опустил голову. Возразить было нечего. Ещё вчера он действительно стал бы защищать Галину Мироновну.

— Есть ещё материалы, — детектив положил на стол флешку. — Записи встреч с Валентиной Гриценко, фотографии, отчёт. И сведения о прошлом вашей матери.

— Что за сведения?

— Она была связана с несколькими старыми делами. Одно касалось мошенничества с документами. Другое — тяжкого вреда женщине, которая была рядом с вашим отцом до брака с Галиной Мироновной. Официально дело развалилось, но следы остались.

— С кем именно?

— С Оленой Сагайдак. Первой женой вашего отца. Она умерла при странных обстоятельствах. Тогда всё списали на несчастный случай и отсутствие доказательств.

Имя ударило Романа сильнее, чем он ожидал. Олена. Не выдуманная Оленка из материнских рассказов. Реальная женщина из прошлого, о которой в их доме никогда не говорили.

— Почему Марта не рассказала мне сразу? — спросил он, хотя ответ уже знал.

— Потому что любила вас и понимала, насколько вы зависимы от матери, — спокойно сказал Бойко. — Ей нужны были факты, а не подозрения.

Роман взял флешку. Она казалась тяжёлой, будто внутри лежал не пластик, а вся разрушенная жизнь.

— Что мне делать?

— Сначала сообщить врачам название препарата. Потом дать показания. Полиция уже занимается вашей матерью, но ваши слова важны.

Роман поднялся так резко, что стул скрипнул по полу.

— Мне нужно в больницу.

Он почти бежал обратно. В коридоре реанимации нашёл заведующего и сбивчиво рассказал о записи, о таблетках, о количестве, которое видел на экране. Врач сразу изменился в лице.

— Это многое объясняет. Мы скорректируем терапию. Хорошо, что вы сообщили сейчас. Ваша жена могла получить смертельно опасную дозу, но если она выпила немного, шансы есть.

— Она выживет?

— Теперь шансы выше, — ответил врач. — Но состояние остаётся тяжёлым.

Роман вернулся к Марте. Он сел рядом, взял её руку обеими ладонями.

— Я всё узнал, — прошептал он. — Прости меня. Ты чувствовала, а я не слушал. Только вернись, пожалуйста. Я больше не позволю ей быть между нами.

Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был служебный.

— Роман Сергеевич? Следователь Павел Назаренко. Мы получили видеоматериалы. Нужны ваши показания. Речь идёт о задержании Галины Мироновны Левчук.

Роман посмотрел на Марту.

— Я не хочу оставлять жену.

— Понимаю. Но чем быстрее мы оформим ваши показания, тем быстрее сможем действовать.

Он закрыл глаза. Ему казалось предательством уйти от Марты даже на час, но ещё большим предательством было бы оставить мать безнаказанной.

— Я приеду, — сказал он. — Только сначала предупрежу врача.

Пока Роман ехал в отделение, Галина Мироновна тоже не сидела без дела. Она ходила по квартире, держа телефон у уха.

— Валя, у нас осложнение. Ромочка странно разговаривает. Не пустил меня в больницу.

— Не паникуй, — ответила подруга. — Он просто испугался за жену. Нужно ускорять вторую часть.

— Я уже звонила в управляющую службу. Сказала, что Марта в больнице и просила забрать её вещи. Если Роман будет рядом, нас пустят.

— Хорошо. Главное — чтобы он привык, что её дома больше нет.

— Он привыкнет, — сухо сказала Галина Мироновна. — После такой дозы она не поднимется.

В этот момент в дверь позвонили. Галина Мироновна поправила волосы, придала лицу усталое выражение и открыла.

На пороге стояли двое. Один показал удостоверение.

— Галина Мироновна Левчук? Следователь Назаренко. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Она побледнела, но тут же попыталась улыбнуться.

— Проходите. Что случилось?

— У нас есть основания считать, что вы причастны к отравлению Марты Вороненко. И видеозапись, на которой вы подмешиваете таблетки в напиток.

На секунду её лицо стало пустым. Потом она схватилась за грудь.

— Мне плохо. Сердце. Вы не имеете права так со мной разговаривать. Я больная женщина.

— Врача вызовем при необходимости, — ровно сказал следователь. — Но сейчас вы задержаны по подозрению в покушении на убийство.

— Где мой сын? — вскрикнула она. — Ромочка не позволит!

— Ваш сын даёт показания.

Галина Мироновна пошатнулась, будто эти слова ударили сильнее наручников. А соседи уже выглядывали из дверей, шептались, переглядывались, не веря, что тихую, вежливую женщину выводят полицейские…