Муж внезапно сорвался к матери ночью, но мой неожиданный визит в деревню открыл совсем другую правду

— После его ухода вы позвонили Степану Макаренко? — спросил следователь.

— Да. Я была в панике. Степан давно… был ко мне привязан. С молодости. Я знала, что он сделает для меня многое. Позвонила, сказала, что Данила узнал, что грозит беда. Не всё сказала сразу. Потом сказала всё.

— Он приехал?

— Да. Мы ждали Данилу у меня дома. Степан говорил, что надо договориться, убедить его молчать. Я не верила, что получится. В голове было одно: меня посадят. Все узнают. Вся деревня узнает. Мирослава узнает. Все будут смотреть на меня и видеть убийцу.

— Что произошло, когда Данила вернулся?

Свекровь закрыла лицо руками. Впервые за всё время её голос сорвался.

— Он вошёл в сарай. Мы были там. Я сказала, что хочу поговорить. Он был напряжённый, но не злой. Сумка была при нём. Я думала, там документы, доказательства. Думала, он уже всё подготовил. Он что-то начал говорить, но я не слушала. Я слышала только свой страх. Топор стоял у стены. Я схватила его и ударила.

Она задохнулась, замолчала. Следователь дал ей время.

— Вы хотели убить сына?

— Нет. Да. Не знаю. В ту секунду я хотела остановить его. Остановить правду. Чтобы он не пошёл в полицию, не разрушил всё окончательно. А потом он лежал на полу, и я поняла, что сделала. Данила. Мой сын. Единственный.

В комнате наблюдения я почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Мне хотелось ворваться туда, ударить по стеклу, закричать: «Он хотел спасти вас!» Но я сидела, потому что правда ещё не закончилась.

— Макаренко присутствовал при убийстве? — спросил следователь.

— Да. Он закричал. Кажется, пытался подойти к Даниле, но уже было поздно. Мы оттащили тело вглубь сарая. Я не знала, что делать. Степан сказал, надо ждать, думать.

— Когда приехала Мирослава?

Оксана Мироновна подняла голову. На лице мелькнула тень стыда.

— Почти сразу после этого. Я увидела свет фар, испугалась. Степан спрятался. Я тоже не вышла сразу. Она вошла в дом, ходила, звала меня. Я сидела в темноте и боялась, что она пойдёт в сарай. Если бы пошла…

Она не договорила.

— Потом она уехала к соседям. Я вышла из дома, переждала. Когда она вернулась и снова ждала, я поняла, что надо появиться. Надела сапоги, чтобы всё выглядело так, будто я куда-то ходила. Но я путалась. Лгала плохо. Она всё видела.

— Почему вы сказали, что Данила уехал за лекарствами?

— Потому что нужно было что-то сказать. Я не думала. Вообще уже не думала.

— Что было после того, как Мирослава уехала?

— Степан уехал тоже. Сказал, вернётся утром, поможет. Я осталась в сарае. Сидела рядом с Данилой. Плакала. Просила прощения. Гладила его волосы. Но он уже не слышал.

Голос её стал плоским, как выжженная земля.

— Утром я поняла, что не смогу остаться. Собрала вещи, деньги, позвонила Степану. Попросила приехать и закопать тело. Сказала, что уезжаю далеко. Он согласился. Я оставила ему ключ. Потом села на автобус.

— Вы знали, что за сараем уже находятся останки трёх человек?

— Конечно знала.

— Почему решили похоронить сына там же?

Оксана Мироновна долго смотрела на стол. Потом произнесла:

— Потому что это было единственное место, где земля уже знала мои грехи.

От этих слов меня затошнило. Капитан стоял рядом молча, но я видела, как напряглось его лицо.

Следователь спросил, есть ли ей что добавить. Оксана Мироновна кивнула.

— Я раскаиваюсь. Особенно перед Данилой. Он был хорошим сыном. Хорошим человеком. Не заслужил такой смерти. Никто из них не заслужил. Я знаю, что меня ждёт наказание. И я готова.

Запись выключили.

Я сидела ещё несколько секунд, не двигаясь. История объяснила почти всё, но в ней оставалась пустота — там, где должно было быть намерение Данилы. Он не шёл сдавать мать. Он шёл к ней с деньгами. Хотел помочь. А она убила его именно потому, что не поверила в его любовь…