Муж забрал мясо для шашлыков своей матери, хотя покупали его на зарплату жены, но три её слова быстро изменили разговор

Тарас обхватил голову руками. Лариса Ивановна тяжело дышала и сжимала силиконовую лопатку так, словно собиралась пустить её в ход.

Он лихорадочно перебирал последние минуты перед отъездом. Сумка действительно оставалась на кухне без присмотра, пока он сидел с телефоном. Ровный голос Оксаны, её внезапная уступчивость и безразличный взгляд теперь складывались в совершенно ясную картину.

— Ты выставил меня посмешищем перед всем посёлком! — процедила она. — Я всем рассказала, какое мясо ты привезёшь, а ты явился с этой требухой.

— Это не я! Это Оксана всё подменила!

Он выхватил телефон. От ярости пальцы дрожали, и нужный контакт удалось открыть не сразу. Длинные гудки только сильнее распаляли его. Наконец на другом конце ответили.

Вместе с голосом Оксаны из трубки доносились музыка, птичье пение и ни с чем не сравнимое шипение жира, падающего на раскалённые угли.

— Да, дорогой?

Она говорила невозмутимо. Устроившись в плетёном кресле, Оксана отпила вишнёвого сока из округлого бокала и посмотрела на мангал. Там покрывались румяной корочкой те самые куски говядины, распространяя запах дыма, чеснока и специй. Рядом неподвижно сидел Трактор, не сводивший глаз с шампуров. Богдан Петрович возился у огня.

Голос Тараса сорвался почти на визг:

— Что ты устроила? Откуда в сумке куриные кости? Куда делось мясо?

На заднем плане Богдан Петрович басовито рассмеялся. Оксана прижала телефон плечом и аккуратно повернула шампур.

— Странный вопрос. Ты сам объявил, что мясо твоё. Куриные спинки, если разобраться, тоже мясо, только птичье. А что ты даже не проверил содержимое сумки — разве я виновата? Наверное, в спешке стал невнимательным.

Она выдержала короткую паузу.

— Зато картофель у нас по-прежнему общий. Об этом ты прекрасно помнишь…