На новоселье мать потребовала переписать мой дом на брата, не вспоминая, как когда-то сама выставила меня за дверь
Дом перестал быть просто доказательством силы Андрея и стал началом новой семейной жизни. Однако Вера Степановна не позволяла забыть о себе. Она звонила всё чаще и уже успела узнать, что старший сын женился, хорошо зарабатывает и планирует открыть собственное дело.
Однажды мать объявила, что они с Кириллом хотят побывать на новоселье и что она обязана благословить дом сына. Андрей заметил, что новоселье давно прошло. Вера Степановна тут же предложила устроить ещё одно — специально для родных.
Он колебался дольше, чем хотел признавать. В глубине души всё ещё жила детская надежда: вдруг мать действительно изменилась, осознала свою жестокость и теперь ищет примирения, а не выгоды. Андрей понимал, насколько маловероятно это чудо, но окончательно убить надежду не мог.
В конце концов он разрешил приехать в субботу. София поддержала мужа, осторожно заметив, что годы иногда делают людей мудрее. Андрей кивнул, хотя тревога уже поселилась внутри. Он слишком хорошо знал Веру Степановну и подозревал, что визит обернётся очередным требованием.
И всё же это был последний шанс. Андрей хотел увидеть, способна ли мать хотя бы однажды вести себя как мать, а не просто пользоваться тем, что когда-то его родила. В субботу он проснулся с тяжестью в груди, будто впереди его ждал не семейный обед, а трудный экзамен.
София уже хозяйничала на кухне, где пахло яблоками и свежей выпечкой. Она старалась создать тёплую домашнюю атмосферу и, заметив напряжение мужа, снова предположила, что встреча может пройти спокойно. Андрей обнял её, благодарный за поддержку, но тревога не исчезла.
К полудню стол в гостиной был накрыт. София поставила цветы, включила тихую музыку, а в камине разожгла огонь. Андрей бесцельно переходил из комнаты в комнату, проверяя уже проверенное. Ему самому было неловко от того, насколько сильно присутствие матери всё ещё способно влиять на него.
Вера Степановна и Кирилл приехали на машине. Из окна Андрей увидел на матери лучший костюм, явно купленный много лет назад. Кирилл вышел в мятых джинсах и несвежей куртке; в двадцать три года он по-прежнему выглядел избалованным подростком, которому никто не объяснил необходимость заботиться о себе.
Едва дверь открылась, Вера Степановна громко назвала Андрея сынком и потянулась обнять. Он отступил и ограничился сдержанным приветствием. Кирилл молча кивнул, сразу переведя взгляд на просторный холл и лестницу. В его лице почти мгновенно проступила плохо скрываемая зависть.
Андрей представил жену. София доброжелательно протянула руку, но свекровь вместо ответной теплоты оглядела её с головы до ног и спросила, работает ли она. Услышав, что София дизайнер, Вера Степановна снисходительно назвала это хорошим женским увлечением.
Андрей сжал пальцы в кулак. Он сразу узнал привычный приём матери: маленький укол, произнесённый будто бы без злого умысла, чтобы собеседник не мог возразить, не показавшись обидчивым. София лишь спокойно улыбнулась и предложила гостям пройти в гостиную…
