На свадьбе жених прошептал мне жестокую правду, но мой ответ изменил всё

— Мы понимаем эмоциональное состояние Валерии Павловны. Срыв церемонии — тяжелое испытание. Чтобы не усугублять ситуацию и избежать дальнейших конфликтов, которые навредят репутации обеих семей, Виктор Сергеевич готов предложить вам щедрую компенсацию. В обмен, разумеется, на полное молчание и соглашение о неразглашении.

Он аккуратно положил на стол папку.

Второй юрист добавил, чуть наклонившись вперед:

— Мы настоятельно рекомендуем принять предложение. Судебная война с семьей Громовых не принесет вам ничего хорошего. Вы потеряете то немногое, что еще осталось.

Отец напрягся, но я положила ладонь ему на плечо.

Никита улыбнулся так широко и спокойно, что оба гостя невольно насторожились.

— Компенсация? Как трогательно. Но у нас, боюсь, тоже есть предложение.

Он взял с края стола толстую папку, распухшую от бумаг, и с глухим стуком положил ее перед Романом Аркадьевичем.

— Ознакомьтесь. В свободное время. Хотя лучше прямо сейчас.

Юрист открыл папку без особого интереса. Но уже через несколько секунд выражение его лица изменилось. Взгляд пробежал по первой странице, затем по второй. Самодовольство исчезло, уступив место недоумению, а потом плохо скрытому испугу. Его напарник заглянул через плечо и тоже вытянулся лицом.

— Что это такое? — выдавил он.

Никита откинулся на спинку кресла.

— Это малая часть материалов по делу о преднамеренном банкротстве, мошенничестве и попытке захвата бизнеса. Здесь проводки через подставные компании, записи разговоров, копии документов, показания свидетеля. Весьма занимательное чтение.

Он наклонился вперед, и голос его стал жестче:

— Так вот, Роман Аркадьевич. Ваше мирное предложение — это жест доброй воли или попытка оформить признание на красивой бумаге? У вас есть час, чтобы связаться с клиентами. Либо они возвращают все, что украли, и компенсируют убытки, либо эта папка уходит следователю. И, в отличие от ваших клиентов, мы не блефуем. Время пошло.

Громовы попросили паузу. Их юристы ушли из офиса с лицами цвета пепла и, очевидно, донесли своим хозяевам, насколько серьезно все стало. Угрозы прекратились. Наступила неприятная звенящая тишина — такая бывает перед настоящей бурей.

Я понимала: Виктор Громов не из тех, кто сдается после первого удара. Он начнет искать слабое место. И почему-то решил, что этим слабым местом для меня был Артем.

Поздно вечером я возвращалась домой. У подъезда стояла его машина — я узнала бы ее издалека. Сам Артем опирался на капот и смотрел в мою сторону. Выглядел он не лучшим образом: костюм помят, лицо осунулось, под глазами легли темные тени. Он попытался улыбнуться печально и виновато.

— Лера, нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить. Уходи.

— Пожалуйста, — он сделал шаг навстречу. — Пять минут.

Я вздохнула. Мне стало почти любопытно, какую роль он приготовил на этот раз.

— Хорошо. Пять минут. Здесь….