Начальник колонии не понимал причины внезапного «бэби-бума» в женском блоке. Сюрприз, который ждал его на ночных записях
Христина мгновенно покрылась испариной и крепко сжала кулаки, судорожно пытаясь придумать правдоподобный ответ. «Я правда не знаю, как это вообще случилось», — пролепетала она дрожащим от страха голосом. «Я ничего запрещенного не делала, клянусь вам. Я ничего не знаю. Пожалуйста, очень вас прошу, не спрашивайте меня больше ни о чем». Оксана и Светлана вновь обменялись тяжелыми, многозначительными взглядами.
Что-то в этой истории категорически не сходилось. Молодая женщина явно обладала нужной информацией, но наотрез отказывалась говорить правду. Начальница колонии, которая и без того начала терять всякое терпение, скрестила руки на груди и вплотную приблизилась к Христине, как будто одним только своим доминирующим присутствием и давлением могла выбить из нее честный ответ.
«Послушай меня очень внимательно, Христина», — жестким, ледяным голосом начала начальница, — «ты уже третья осужденная, которая умудрилась забеременеть здесь, и это статистика только за одну текущую неделю! А это значит лишь одно: в нашем исправительном учреждении творится нечто вопиющее, и нам жизненно необходимо знать, что именно и каким образом. А теперь быстро рассказывай нам, как ты забеременела». Христина в ужасе отшатнулась назад, будучи явно пораженной столь внезапным и жестким напором начальства.
«Я же русским языком сказала вам, что ничего не знаю и абсолютно не хочу больше об этом разговаривать!» — выкрикнула она, резко и нервно поднимаясь с медицинской кушетки, будучи явно глубоко потрясенной оказанным на нее давлением. Прежде чем они успели как-то среагировать и остановить ее, Христина быстро вышла за дверь в обязательном сопровождении конвойной, в очередной раз оставив доктора и начальницу без малейшего ответа на свои вопросы. В течение нескольких последующих дней напряженная обстановка в колонии только усиливалась и накалялась до предела.
Светлана приняла волевое решение немедленно созвать закрытое оперативное совещание из числа ключевых сотрудников тюремного персонала, чтобы детально обсудить имеющиеся подозрения и попытаться общими усилиями найти новые зацепки. Собравшиеся в небольшом, душном конференц-зале офицеры службы безопасности и другие ответственные сотрудники предельно внимательно слушали подробный доклад Светланы о сложившейся неординарной ситуации.
Марьяна, одна из старших надзирательниц, ответственных за контроль над заключенными, задумчиво почесала затылок, прежде чем взять слово: «Я провожу с этими женщинами буквально весь свой рабочий день и ни разу не замечала за ними ничего откровенно подозрительного. Они стандартно проводят день в столовой или на свежем воздухе в прогулочном дворике, занимаясь своими обычными хозяйственными делами и работами. Ума не приложу, как они физически могли забеременеть в таких условиях». Оксана полностью согласилась с ее доводами.
«К тому же, здесь никому из них не были разрешены длительные свидания. Любой физический контакт с посетителями всегда строго контролируется. Буквально каждый метр территории отслеживается десятками камер видеонаблюдения. Все это делает сложившуюся ситуацию еще более странной и запутанной». В тесном помещении повисла тяжелая, гнетущая тишина, пока другая сотрудница охраны, Марийка, не нарушила ее своим предположением. «А что, если это вовсе не кто-то пришлый со стороны? Что, если в этом напрямую замешан кто-то из тех, кто повседневно работает бок о бок с нами?» Светлана мгновенно переглянулась с Оксаной.
Подобная идея была крайне тревожной и неприятной. Но, к сожалению, в ней был железный смысл. «Как вы думаете, может ли быть вовлечен в это кто-то из нашего штатного персонала? Я ни в коем случае никого сейчас не обвиняю, но мы просто не имеем права исключать такую возможность. Вполне вероятно, что кто-то корыстно воспользовался перерывом в работе или слепой зоной, чтобы тайно встречаться с женщинами подальше от объективов камер», – очень осторожно и тактично предположила Марийка. Светлана молча приняла это веское предложение к сведению. …
