👉👉👉Ночью привезли мужа после ДТП вместе с его беременной любовницей, а свекровь умоляла спасти сына. Но у нее уже была своя правда

На лице Валентины Петровны мелькнуло выражение, которое она попыталась скрыть. За семь лет Лариса научилась замечать подобные перемены.

— Она его знакомая?

— Сейчас она пациентка. Пройдите в зал ожидания. Вам дадут воду, а когда появятся новости, сотрудники сообщат.

— Павла ты сама будешь оперировать?

— Я буду принимать решения по его лечению. Остальное скажу, когда закончу работу.

Лариса не ускорила шаг и не стала убегать от разговора. Она просто направилась туда, где её ждали. Закрыв дверь смотровой, подошла к раковине, пустила холодную воду и подержала под струёй запястье. Так она выравнивала пульс с первых лет работы.

Когда-то ей впервые пришлось оперировать знакомого человека — бывшего однокурсника. Тогда она спасла его, заставив себя всю операцию думать лишь о движениях рук. Сейчас требовалось то же самое, только отделить личное от профессионального было гораздо труднее.

Перед Ларисой одновременно стояли две реальности. В одной двадцатисемилетняя Оксана Левченко на двадцать второй неделе беременности теряла кровь из-за разрыва селезёнки. В другой три недели назад Лариса увидела на телефоне спящего мужа переписку, имя, фотографии и предполагаемый срок рождения ребёнка.

Оксана. Та самая женщина.

Лариса не кричала, не звонила сопернице и не будила Павла среди ночи, требуя признаний. Она записалась к юристу, собрала бумаги и подала заявление о разводе. Всё решение уже было принято до этой аварии. Теперь Оксана лежала за дверью с критически низким давлением, а её ещё не родившийся ребёнок оставался жив.

В ту ночь Лариса была единственным свободным хирургом, способным немедленно начать такое вмешательство. Через несколько минут ей предстояло войти в операционную и выполнить работу, которую она знала лучше всего на свете.

— Олеся, акушер уже едет? — спросила она, выходя в коридор.

— Ирина Васильевна будет минут через двадцать.

— Тогда везите пациентку в третью операционную. Я иду.

Она двинулась по коридору ровным шагом. По её походке никто бы не догадался, что за последние десять минут привычная картина личной жизни рассыпалась окончательно. Умению удерживать боль отдельно от действий её никто не учил. Оно появляется само у тех, кто слишком часто стоит у операционного стола и знает: сначала нужно сделать необходимое, а разрушаться можно потом.

Чтобы понять, почему Лариса вернулась в больницу после полуночи, нужно отступить на несколько часов. Около половины восьмого Павел вышел из дома, сообщив, что встреча с деловыми партнёрами продлится допоздна. После трёх суток напряжённой работы у Ларисы наконец был редкий свободный вечер между срочными вызовами. Она сидела за кухонным столом, читала на ноутбуке протоколы будущих операций, а её четырнадцатилетняя дочь Марьяна занималась в своей комнате.

Павел поцеловал жену в висок машинально, словно исполнил давно привычный ритуал.

— Не жди меня. Вернусь поздно.

— Хорошо.

Так они прощались почти всегда. За семь лет брака между ними сложился особый язык: несколько обычных слов скрывали больше, чем произносилось вслух. После щелчка входного замка Лариса вернулась к экрану.

Три недели назад она бы ещё задумалась, куда именно он отправился. Теперь ответ был известен, и переживала она уже не так, как человек, только что столкнувшийся с изменой. Боль уступила место чёткому плану. Оставалось дождаться момента, когда этот план можно будет осуществить.

В половине первого ночи на тумбочке зазвонил телефон.

— Лариса Николаевна? Приёмное отделение больницы скорой помощи. Ваш муж пострадал в дорожной аварии, его везут к нам…