Одноклассники считали её неудачницей, пока один момент не показал, кем она стала на самом деле.

Перед глазами всплыла старая однокомнатная квартира: тесная кухня, облупленный подоконник, мамина усталая спина. Отцу от завода досталась эта крыша над головой — единственное, за что Надежда с матерью могли быть ему благодарны. Всё остальное он разрушал. Деньги уходили на его пагубную привычку, голос срывался на крик, руки — на удары.

Мама, тихая библиотекарша, не умела громко защищать себя. Она могла заслонить дочь плечом, прижать к себе, шепнуть, что всё пройдёт. Но от этого отец часто злился ещё сильнее. Надежда росла, прислушиваясь к шагам за дверью и угадывая настроение по стуку ключей.

Зависимость забрала у него всё человеческое, а однажды забрала и его самого. Зимней ночью он не дошёл до подъезда совсем немного. Если бы дошёл, думала потом Надежда, неизвестно, сколько ещё лет они с мамой прожили бы в страхе.

Из-за отца в доме почти никогда не было денег. На школьные сборы Надежда не приносила ничего не потому, что жадничала, а потому что приносить было нечего. Еда тоже бывала простой до отчаяния: картошка, макароны, иногда пустой чай. Сахар считался роскошью.

В тот день ей было пятнадцать. В столовую только вынесли поднос с горячими сладкими булочками, и запах так ударил в голову, что она не смогла отвернуться. Схватила одну, выбежала и проглотила почти не жуя.

Учительница математики заметила. Потом были директорский кабинет, холодные лица взрослых, общее построение, слова о воровстве и позоре. Надежда стояла перед всеми классами и думала только о том, что лучше бы взяла что-то сытнее. Булочка была сладкой, пустой, от неё жгло в груди, а крика оказалось столько, будто она совершила преступление.

Дома отец кричал, что в их семье никто никогда ничего не крал, что она опозорила фамилию, потом взял ремень. Мать пыталась встать между ними, и досталось обеим. Надежда тогда впервые ясно поняла: отличные оценки, грамоты и победы на олимпиадах ничего для него не значили. Зато голодная девочка с украденной булочкой, по его словам, погубила фамилию.

Одевалась она так, как позволяла бедность. Дырки на свитерах зашивали, подошвы подклеивали, джинсы выцветали до серой белизны. Коричневую водолазку мама купила однажды, и Надежда носила её почти без смены. Одноклассники замечали каждую потёртость. В волосы ей бросали жвачку, на стул клали мел, на спину цепляли листок с надписью «Пугало». Она отдирала бумагу, стирала следы, вырезала испорченные пряди, а на следующий день всё начиналось снова.

Спасали только книги. После уроков Надежда часто шла к матери в библиотеку, садилась за дальний стол и делала задания, а потом читала одну книгу за другой. В чужих историях были дома, где не страшно открыть дверь, люди, которые разговаривают без крика, любовь, достаток, уважение. Читая, она верила, что мир не обязан быть только серым…