Одноклассники считали её неудачницей, пока один момент не показал, кем она стала на самом деле.

Гости зашумели, кто-то нервно рассмеялся, кто-то потянулся к телефону. В темноте Надежда нащупала свой аппарат и нажала служебный вызов; из-за сбоя разговор неожиданно пошёл не в динамик телефона, а через заловую систему связи.

— Семён Артёмович, что у нас происходит?

За столом притихли не сразу: из динамиков звучал её собственный голос — ровный, холодный, рабочий.

— Надежда Степановна, похоже, снова технический сбой. Может, не наша линия, а общее отключение.

— Я просила устранить риск с проводкой окончательно.

— Мы устраняли, всё проверяли…

— Недостаточно. Представьте полный зал, банкет, дети, пожилые гости. Один сбой — и мы отвечаем за всё. Что именно было сделано?

— Я сейчас подниму документы, но…

— Сначала запускайте резервное питание. Через десять минут жду вас у себя. Без оправданий.

Свет вспыхнул так резко, что несколько человек зажмурились. Разговоры оборвались. Все смотрели на Надежду, а она спокойно взяла вилку и доела салат, словно ничего особенного не произошло.

— Надя, — первым выдавил Тарас, — это сейчас ты говорила? В смысле… ты?

— Я.

— Ты здесь кто? Администратор?

— Нет. Хозяйка. Этот ресторан мой.

Тарас присвистнул и впервые за вечер не нашёл, чем добить фразу.

— Подожди, — Лариса медленно поставила бокал. Почтительность в её голосе появилась так внезапно, что звучала почти смешно. — Это же самое известное заведение в городе. Все говорят, владелица — какая-то Надежда Савчук, таинственная женщина.

— Теперь знаете. Савчук — фамилия по мужу. А ресторан назван в честь меня.

— И муж твой… тот самый?

— Тот самый.

— А кондитерское производство «Надежда» тоже ваше?

— Наше. И живём мы в том закрытом посёлке, о котором вы говорили. В том, куда, кажется, пускают не всех…