Одноклассники считали её неудачницей, пока один момент не показал, кем она стала на самом деле.

Лариса побледнела так заметно, что даже макияж не спас. Камни в ушах Ярины вдруг перестали казаться яркими. Мирон уставился в тарелку. Остап неловко кашлянул.

— Так зачем ты вообще пришла? — спросил Мирон. — Могла ведь отменить, раз узнала, что это мы.

Надежда отложила вилку, сделала небольшой глоток шампанского и только потом ответила. Теперь никто, кроме неё, уже не ел.

— Заказ приняли без меня. Когда я увидела список гостей, решила не вмешиваться. Мне почему-то казалось, что за тридцать лет люди меняются. Что мы сможем посидеть спокойно, вспомнить что-то доброе. Кондитеры приготовили торт специально для вашего вечера. Я даже думала, что давно вас простила. У меня сын подросток, я знаю, какими жестокими бывают дети, когда не понимают, что делают.

Она говорила негромко, и от этого каждое слово звучало отчётливее.

— Но вы не дети. Вы взрослые люди. И первое, что вспомнили, — моё прозвище и ту булочку. Я тогда взяла её не ради смеха. Дома было нечего есть. Отец всё спускал, мать выживала как могла, я ходила голодная. Вы могли не знать всего, но могли хотя бы не радоваться чужому унижению. Я надеялась на нормальный вечер. А вышло так, будто мы снова сидим в том классе, и вы ждёте, когда я снова опущу глаза…