Окружающие не верили Ирине, но она пыталась остановить похороны учительницы, услышав условный стук из гроба

Зайцева посмотрела на Ирину, на чайник и снова на неё. Уголок её рта едва заметно дрогнул.

— Тут вы правы. Вызову эксперта. Изъятие оформим по правилам, вы укажете, когда и где нашли чайник. Пальцы ваши тоже откатаем, не тревожьтесь — для сравнения. Налёт из ситечка пойдёт на экспертизу. Быстро результата не ждите: дней десять, если повезёт.

— А за эти десять дней её не убьют?

Ответ последовал не сразу.

— Человека у палаты поставлю. Это в моих силах. Пока — только это.

К тому времени, как закончили с формальностями, начинало темнеть. У крыльца Ирина увидела чёрный внедорожник и Виктора, прислонившегося к капоту. Он выпрямился ей навстречу. Со вчерашнего дня рубашку не сменил, не побрился; под глазами залегли тёмные круги. На кладбище он выглядел лучше.

— Сказали, тебя здесь можно найти. Давай подвезу?

— Я на машине.

— Тогда посидишь со мной? Минут пять.

Они устроились в его машине. За стеклом мокрел асфальт, последняя осенняя мошкара кружила возле фонаря. Виктор смотрел туда и долго не говорил.

— Мама всё ещё без сознания. Врач не знает, очнётся через день или через неделю. И какой очнётся — тоже. Слишком долго мозгу не хватало кислорода. — Он провёл ладонями по лицу. — Ирина, откуда ты знала?

— Говорила же: три и два.

— Я этот стук помню! — Он неожиданно развернулся к ней. — Ночью вспомнил. Мне лет шесть было, наверное. Мама укладывает меня, стучат в окно, и она смеётся: «Это Ирина пришла». Ты ведь по вечерам занималась у неё. Домики из спичек меня складывать учила.

— Было такое.

— А я забыл. Всё забыл, Ирина. Сорок лет прожил — ничего не помню. — Голос у него дрогнул. — Почти полгода к матери не приезжал. Всё работа, работа: объект в одном городе, объект в другом. Оксана сказала, что переедет к маме, пока та болеет, будет за ней ухаживать и мне не о чем беспокоиться. Я так ей был благодарен. Понимаешь? Благодарен.

Ирина не отвечала.

— Потом звонок, ночью в среду. Мама умерла во сне, говорит. Приходил участковый врач Бондарь, подтвердил смерть, сердце остановилось, справку выдаст. Я утром приехал. Она в спальне лежит, будто спит. Взял за руку — холодная. — Он умолк, потом продолжил: — Оксана сказала, мама просила её не отдавать на вскрытие. Верующая, ей это страшно. В церковь она последние годы действительно ходила. И я подписал отказ. Сам, Ирина.

Он плакал беззвучно, как мужчина, который с детства не плакал и теперь не умеет.

— Ты ведь не знал.

— Обязан был. Мать моя! — Виктор вытер лицо рукавом. — Сегодня реаниматолог сказал: без отказа её отправили бы в морг, там сразу разобрались бы. А после моей подписи положили в гроб. Не окажись тебя…

Он не закончил.

— Виктор, выслушай меня. Две недели назад Оксана не пустила меня к твоей маме. Сказала, та сама не желает меня видеть, что после меня давление поднимается. Ещё сказала про пропавшие серьги с гранатами. После этого Светлана Петровна мне ни разу не позвонила.

— У неё сломался телефон, — медленно проговорил он. — Месяц назад Оксана рассказывала: упал, больше не включается. Всё хотел новый купить. Не успел.

Они смотрели друг на друга.

— Те серьги отец ей подарил, — продолжил Виктор. — Мама их никогда не снимала. В них и в гроб положили. При мне Оксана надевала, я видел сам.

Оба замолчали. Внутри машины стало совсем тихо.

— Тебе что-то известно, — наконец сказал он. — Расскажи.

Ирина рассказала о мешках, выставленных во двор, о контейнере с чайником и о встрече с Николаем у калитки. Пока она говорила, выражение Виктора менялось. Недоверие уступило растерянности, а потом появилось что-то тёмное, тяжёлое. На это Ирине смотреть не хотелось.

— Не могу я в такое поверить, — произнёс он.

— Мне тоже не хочется. Я и не требую, чтобы ты верил. Дождёмся экспертизы.

Ирина уже открыла дверь, собираясь выйти, когда он снова позвал её.

— Ирина! Николай сегодня приезжал в больницу, бумаги привёз. Торопит решать дела фирмы: урожай убирают, работники, поставщики. Мама, говорит, пока больна, подписывать не может, а мне устав не позволяет за неё. Там теперь условие: наследника примут в фирму только с разрешения второго участника. То есть его, Николая. — Виктор помолчал. — Первый раз об этом слышу. Мама никогда не рассказывала.

— А она сама знала?…