Оля помогла незнакомой бабушке в аптеке и получила совет, который ночью оказался совсем не случайным

У двери она остановилась.

— Варвара Степановна, как вы узнали меня в аптеке?

Старушка слабо улыбнулась.

— У Остапа была фотография. Какой-то праздник, вы втроём: он, Назар и ты. Ты там смеёшься. Я сразу вспомнила.

Леся тоже вспомнила тот вечер. Маленькая квартира Остапа, музыка, мандарины, смех Назара, который тогда ещё был лёгким, настоящим. Всё казалось прочным, как будто хорошая жизнь не может треснуть.

Домой она вернулась поздно. Забрала Марка у свекрови, покормила, уложила, а сама всё никак не могла успокоиться. Назар пришёл, как всегда, усталый и замкнутый. Он ел молча, держа телефон рядом с тарелкой, а Леся смотрела на него уже другими глазами. Она видела не равнодушие, а напряжение. Плечи, будто сведённые судорогой. Взгляд, который то и дело скользил к окну. Едва заметный вздрог от каждого резкого звука.

— Назар, — тихо сказала она.

Он поднял голову.

— Что?

— Я просто хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю.

На мгновение его лицо дрогнуло. В глазах мелькнули боль, усталость и что-то похожее на отчаянную благодарность. Но уже через секунду он снова закрылся.

— Я тоже, — сказал он почти беззвучно.

Этой ночью Леся опять оставила свет в коридоре. Назар снова ушёл около часа и вернулся к трём. Она больше не плакала. Сидела в темноте, слушала шаги за дверью и думала о тетради, спрятанной в шкафу под стопкой полотенец.

Утром, проводив Марка до школы, она набрала брата.

— Артём, ты можешь сегодня приехать? Очень нужно поговорить.

— Что случилось?

— Не по телефону. Пожалуйста.

Артём был старше её на семь лет. Высокий, крепкий, с внимательными серыми глазами, в которых редко появлялась паника. Он приехал к обеду, когда Леся была дома одна, сел на кухне и слушал не перебивая. Лицо его становилось всё серьёзнее: старушка, предупреждение, ночные уходы, Остап, тетрадь.

— Покажи, — сказал он наконец.

Леся достала тетрадь. Артём листал страницы медленно, иногда возвращался назад, хмурился.

— «АркадаСтрой»… знакомое название.

Он вышел в коридор, кому-то позвонил, говорил коротко, без лишних слов. Вернувшись, положил телефон на стол.

— Эту фирму давно пытаются раскрутить. Есть подозрения по отмыванию денег, но доказательств не хватало. Хозяин — Савелий Гордин. Человек с деньгами, связями и привычкой решать вопросы чужими руками.

— Думаешь, Остапа убили?

Артём помолчал.

— Не исключаю. Но есть и другой вариант: он мог спрятаться, если понял, что за ним пришли. Вопрос в том, почему не дал знать матери.

— Чтобы не подставить её?

— Возможно. Чем меньше знает близкий человек, тем сложнее через него выйти на след.

Леся вспомнила лицо Варвары Степановны и её слова о сыне, который не мог бросить мать. От надежды стало больно.

— А Назар?

— Пока наблюдай. Не показывай, что знаешь. Я осторожно проверю Гордина, поговорю с нужными людьми. И Назара тоже посмотрю, но тихо. Тетрадь пусть останется у тебя, спрячь надёжнее. Официально я пока не могу её принять, надо понять, насколько глубоко всё завязано.

Он поднялся и обнял Лесю, как в детстве, крепко, почти грубо.

— Держись, малая. Не делай резких движений.

Когда брат ушёл, за окном начал падать первый снег. Леся сидела на кухне и смотрела, как белые точки медленно кружатся в сером воздухе. Октябрь. Восемь лет назад тоже был октябрь, когда она познакомилась с Назаром.

Тогда она только устроилась в больницу после училища — растерянная, молодая, уверенная, что жизнь будет честной к тем, кто старается. Назар пришёл навещать друга после аварии. Они столкнулись в коридоре буквально: Леся несла судно, не смотрела вперёд и едва не врезалась в него. Он поймал её за плечи, удержал, улыбнулся так открыто, что она сразу покраснела.

— Осторожнее, девушка. Вы тут всех так атакуете?

— Простите. Я… я не нарочно.

— Тогда хотя бы скажите, как вас зовут.

Потом он ждал её после смены. Потом были прогулки, долгие разговоры, первый поцелуй под фонарём у общежития. Он был надёжным, тёплым, смешливым. На регистрации брака смотрел на неё так, будто весь мир сузился до её лица, и шептал: «Я всегда буду рядом. Слышишь? Всегда».

И он действительно был рядом, когда родился Марк: вставал ночью, качал, менял подгузники, уставал, но смеялся. Они были командой. Семьёй. Леся не могла понять, в какой момент между ними выросла стена. Теперь она знала лишь одно: стена эта была не из равнодушия, а из страха…