Оля помогла незнакомой бабушке в аптеке и получила совет, который ночью оказался совсем не случайным

Ночью её разбудил скрип. Тихий, осторожный, но слишком близкий, чтобы списать на ветки. Леся села в постели и прислушалась. Назар спал рядом, но неглубоко: стоило ей коснуться его плеча, как он открыл глаза.

— Что?

— На крыльце кто-то есть.

Они замерли. Снаружи снова скрипнул снег. Потом раздался негромкий стук.

— Откройте, — сказал мужской голос. Не грубый. Усталый. — Я знаю, что вы там.

Назар поднялся, схватил со стола кухонный нож — единственное, что могло сойти за оружие.

— Кто вы?

— Остап Мельник. Назар, открой. Мне нужно предупредить вас.

Леся замерла. Назар побледнел так, что в полумраке это было видно.

— Остап?

— Да. Времени мало.

Назар дрожащими руками отодвинул засов. На пороге стоял худой мужчина в потёртой куртке. Лицо измождённое, заросшее щетиной, волосы тронуты сединой, но глаза — те самые с фотографии, только теперь в них жила усталость человека, который слишком долго прятался.

— Здравствуй, друг, — сказал он тихо.

Назар обнял его так, будто боялся, что тот исчезнет.

— Живой… Ты живой…

— Пока да. Но если будем стоять в дверях, ненадолго.

Остап вошёл. Леся включила лампу, стараясь, чтобы свет не падал в окна. В комнате он сел на стул и поморщился, словно каждое движение давалось с болью.

— Как ты нас нашёл? — спросил Назар. В голосе уже звучало не только потрясение, но и обида.

— Я давно смотрю за вами. Хотел убедиться, что вы живы и что Гордин не добрался до Леси с Марком.

— Давно? — Назар вскочил. — Ты знал, что они меня шантажируют? Знал и молчал?

Остап закрыл глаза.

— Знал. И ненавижу себя за это. Но если бы они поняли, что я жив, убили бы всех: меня, тебя, маму, твою семью. Я собирал материалы, выходил на людей, которым можно доверять. Это заняло больше времени, чем я думал.

— Твоя мать считает тебя погибшим, — сказала Леся.

Остап опустил голову.

— Это самое тяжёлое. Но так она была в большей безопасности. Пока.

Назар медленно сел. Гнев не исчез, но рядом с ним встала другая боль: друг жив, и всё же год молчания уже не стереть.

— Зачем ты пришёл сейчас?

— Гордин каким-то образом узнал адрес этого дома. Его люди едут сюда. У вас, может, час. Может, меньше. Надо уходить.

Леся бросилась в комнату к Марку. Сын сонно поднял голову.

— Мам? Уже утро?

— Нет, солнышко. Нам нужно немного пройтись. Это будет как приключение.

Он посмотрел на неё серьёзно и ничего не спросил. Видимо, почувствовал, что игра — не совсем игра. Через десять минут они вышли в ночь. Остап шёл впереди, выбирая тропу между деревьями. Снег скрипел под ногами, луна светила слабо, воздух обжигал горло.

— Далеко? — шёпотом спросила Леся.

— Километра два. Охотничья избушка. О ней почти никто не знает.

Назар нёс Марка на руках. Мальчик клевал носом, но от каждого резкого звука вздрагивал. Позади, со стороны посёлка, послышался глухой шум моторов.

Остап обернулся.

— Быстрее.

Они побежали. Ветки били по лицу, снег набивался в обувь, Леся хваталась за рукав Назара, чтобы не упасть. Марк проснулся окончательно и вцепился отцу в шею.

— Пап, что происходит?

— Всё хорошо. Это страшная часть игры. Она скоро закончится.

Избушка возникла из темноты неожиданно — маленькая, покосившаяся, почти занесённая снегом. Остап распахнул дверь и втолкнул их внутрь.

— Сидите тихо. Свет не включать. Я уведу их в сторону.

— Нет, — Назар схватил его за плечо. — Ты только вернулся.

— Они думают, что я мёртв. Это моё преимущество. Береги их. И маме скажи… скажи, что я любил её всё это время.

Он выскользнул наружу и растворился между деревьями. Леся прижала к себе Марка, завернула его в свою куртку. Назар стоял у маленького окна, не дыша.

Сначала были крики далеко. Потом один выстрел. Леся вздрогнула так, что Марк зашевелился у неё на руках.

— Назар…

— Тише.

Минуты стали длинными, как часы. Потом выстрелы прозвучали ближе. И вдруг — сирена. Сначала одна, затем ещё, и ещё. Назар достал телефон дрожащими пальцами.

— Артём? Мы в лесу, в избушке. Остап жив. Да, он вывел нас. Слышим сирены… Хорошо. Ждём.

Он повернулся к Лесе.

— Операция началась. Склад взяли. Гордина задержали. За нами едут.

Леся закрыла глаза, и слёзы сами покатились по щекам. От облегчения, от ужаса, от усталости, которая навалилась сразу всем весом.

— А Остап?

Назар не ответил. Он только снова посмотрел в темноту за окном, и Леся поняла: теперь они ждут уже не только спасения…