Он был богат и одинок… пока на его пороге не появилась она

— Вашими? — не сразу переспросил Андрей.

Оксана вдохнула, словно перед трудным шагом.

— Бондарь — не моя настоящая фамилия. Я Оксана Коваленко. Михаил Коваленко, мой отец, владел этой землёй десять лет назад.

— Что с ним случилось?

— Его обманул компаньон. Подделал бумаги, добился, чтобы отца объявили банкротом. Забрал землю, дом, скот. Всё, что было.

Оксана говорила с усилием. Андрей больше не перебивал. Земля, дом, стадо — в её перечислении было всё, из чего состояла и его собственная жизнь. За словами о чужом разорении ему впервые открылся масштаб этой потери. Речь шла о месте, где сейчас стояли они оба; от этого услышанное становилось почти осязаемым.

— Отец пытался бороться. Не смог ничего вернуть. Через год его не стало. Это его сломило. Тогда мама увезла меня в ту долину, на ферму. Хотела оказаться подальше от всего, что мы потеряли.

Андрей отступил. Внезапно её рассказы о прежней жизни сложились совсем иначе, но он ещё не понимал, какое место в этой истории отведено ему.

— Вы считаете, что тем компаньоном был я?

— Нет. Его звали Борис Кравчук. Он продал вам землю за бесценок и забрал деньги. Но…

— Значит, вы пришли мстить? — договорил Андрей. — Или забрать обратно то, что считаете своим?

Оксана шагнула к нему.

— Я пришла, потому что идти было некуда. Мама погибла на самом деле. И брат. Это правда, Андрей. У меня больше никого не осталось. Только имя, которое я боялась назвать.

— Почему боялись?

— Думала, вы не позволите мне остаться. Решите, что я обманщица, что пытаюсь что-то у вас выманить.

Он провёл ладонью по лицу. В голове смешались её слова, вопросы гостя, собственные подозрения. Так давно хотелось услышать правду, а теперь она была здесь, и принять её оказалось куда труднее, чем добиваться.

— Левченко всё знает?

— Он был отцовским адвокатом. В суде пытался помочь. Но дело проиграли.

— И приехал теперь, чтобы рассказать мне?

— Не знаю, зачем он приехал. Правда не знаю. Я никогда не хотела вам вреда. Хотела только работать здесь. Жить.

Андрей смотрел на неё и пытался узнать ту девушку, которую видел последние месяцы. Она училась мыть посуду, прятала руки в переднике, пела ночью у окна. А теперь перед ним стояла дочь человека, у которого отняли целое состояние. Где кончалось вынужденное молчание и начинался обман? Что он действительно знал о ней после всех этих разговоров?

— Мне надо подумать, — сказал он. — Оставьте меня.

Она хотела ответить, но слова так и не прозвучали. Оксана вышла.

Андрей сел за кухонный стол и закрыл лицо руками. Десять лет он считал это место созданным собственным трудом. Земля была куплена честно, деньги уплачены, хозяйство поднято им самим. Теперь оказалось, что под всей этой привычной уверенностью лежало чужое разорение.

Он не участвовал в обмане. Но одного этого знания было мало. В соседних комнатах жила женщина, в которую он влюблялся, — дочь прежнего хозяина. И от того, что Андрей решит теперь, зависело уже не только его отношение к собственному прошлому.

Всю ночь Андрей провёл над документами о покупке. Достал старый договор, просмотрел подтверждения расчётов, бумаги о регистрации собственности. Всё сходилось. Борис Кравчук получил от него всю оговорённую сумму; ни одного обязательства Андрей не нарушил. Здесь, на бумаге, сделка оставалась такой же безупречной, какой казалась десять лет назад.

Но читать её прежними глазами он больше не мог. За формулировками, подписями и цифрами теперь вставала история человека, потерявшего дом. Андрей не находил в документах собственной вины — и не находил ответа на то, как быть с чужой бедой, от которой ему досталась выгода. Можно было снова перечесть любую страницу. От этого Оксана не перестала бы быть дочерью Михаила Коваленко…