Он был богат и одинок… пока на его пороге не появилась она

В мае трава поднялась до пояса. Холмы покрылись цветами, над прогретой землёй стоял запах полыни. Работа по-прежнему забирала у Андрея большую часть дня, однако мыслями он всё чаще оказывался дома, рядом с Оксаной.

После дождя и того короткого разговора на кухне она перестала прятать взгляд. Андрей и сам замечал, что задерживается возле неё дольше, чем нужно. Пока она готовила завтрак, можно было поговорить о погоде, о животных, о любой мелочи. Слова оставались обычными, а ожидание следующего разговора — уже нет.

Однажды вечером он увидел её на крыльце. Оксана сидела на ступенях, подставив лицо последнему солнцу. Редкое спокойствие смягчило её черты. Андрей сел рядом, оставляя между ними достаточно места.

— Хороший вечер. Какое небо.

— Здесь оно совсем другое, — ответила она, не открывая глаз. — Просторнее. Будто и дышать легче, чем там, где я жила прежде.

Она посмотрела на него, и он уловил в этом взгляде тихое признание: речь шла о жизни до фермы. Оксана не стала поправлять себя.

— Да, там всё было иначе.

Андрей хотел расспросить, но во двор въехал незнакомый всадник. Гнедая лошадь остановилась у крыльца. Человек в дорожном пальто спешился и снял широкополую шляпу.

Ему было около пятидесяти. Аккуратная седая бородка, внимательные серые глаза. Андрей почувствовал, что уже видел это лицо, однако вспомнить обстоятельства не смог.

— Добрый вечер. Прошу простить, что беспокою. Николай Левченко. Мне нужно хозяйство Андрея Савчука.

— Вы на месте. Я Савчук.

Он поднялся со ступени. Незнакомец улыбнулся одними губами и перевёл взгляд на Оксану. Та сидела неподвижно, побелев так, словно не могла поверить в появление гостя.

— Хотел бы обсудить с вами одно деловое предложение. Разговор небыстрый. Если позволите, я остался бы на ночь.

— Разумеется. Галина, приготовьте гостевую комнату, — обратился Андрей к экономке, показавшейся в дверях.

Оксана встала и быстро ушла в дом, не взглянув на Левченко. Тот проводил её глазами. Слишком долго — и слишком внимательно для человека, увидевшего незнакомую служанку.

За ужином гость говорил легко и занимательно. Рассуждал о прокладке железнодорожных путей, о новых возможностях для торговли, о растущем спросе на говядину в дальних краях. Андрей поддерживал разговор, но следил за Оксаной. Она подавала блюда, стараясь не смотреть на гостя, и двигалась с непривычной скованностью.

Когда поставила перед Левченко тарелку, он тихо поблагодарил. Самые обычные слова прозвучали так, будто за ними осталось невысказанным нечто большее. Девушка дрогнула и отступила к стене.

— Прекрасное место, — заговорил Левченко о хозяйстве после ужина. — Если не ошибаюсь, вы купили землю десять лет назад?

— Тогда и купил.

— А прежнюю семью знали?

— Нет, — ответил Андрей, нахмурившись. — Покупал через посредника. Когда сделка состоялась, владельца уже здесь не было, он уехал.

Гость зажёг сигару.

— Понятно. Слышал кое-что о тех временах. Вот и стало любопытно.

— Что именно слышали?

— Истории о людях, сумевших извлечь выгоду из чужого несчастья. Впрочем, это всего лишь разговоры. Мало ли что рассказывают.

Андрей стиснул зубы. Намёк был слишком явным, а понять, в чём его упрекают, он не мог.

— Если приехали что-то сказать, скажите прямо, господин Левченко.

— Всего лишь размышлял вслух.

Гость встал, сослался на усталость с дороги и спросил позволения удалиться. Андрей кивнул. После его ухода направился на кухню.

Оксана стояла у окна, обхватив себя руками. Её трясло, хотя здесь было тепло.

— Вы знакомы с ним?

— Да.

— Откуда?

— Он дружил с моим отцом, — ответила она после долгого молчания, не поворачиваясь.

Андрей остановился рядом, не прикасаясь к ней.

— Тогда объясните. Почему он смотрит на вас как на знакомую? Зачем расспрашивает о прежних хозяевах? Что всё это означает, Оксана?

Она повернулась. В глазах стояли слёзы.

— Здесь жила моя семья, Андрей. Эти земли были нашими до того, как мы всё потеряли…