Он думал, что всё продумал до мелочей, пока не открыл чемодан перед вылетом
— У меня билет на руках. Я улечу одна, если найду на что. А ты разбирайся со своей старой жизнью сам.
Она ушла быстро, почти побежала, оставив его рядом с чемоданом, полным газет и чужих семейных писем.
Сергей стоял, сжимая ручку, и впервые за долгие месяцы почувствовал не азарт, не раздражение, а настоящий страх.
Через час он уже звонил Павлу. Номер был недоступен. Дмитрий тоже не отвечал. В квартире Дмитрия, куда Сергей поехал на такси, дверь никто не открыл. Соседка сказала, что тот «с утра с чемоданчиком уехал». Сергей выругался, ударил кулаком по стене, содрал кожу на костяшках.
К вечеру он напился в гостиничном баре и позвонил Марине.
Она увидела его имя на экране и не сразу взяла трубку. Аня сидела рядом, разбирала документы. Татьяна советовала записывать все разговоры. Марина включила запись.
— Что тебе? — спросила она.
Сергей дышал тяжело.
— Где коробка?
Марина похолодела, но голос удержала ровным.
— Какая коробка?
— Не прикидывайся. Синяя. Ты ее забрала?
— Ты был на даче. Ты ее и забрал.
— Там была расписка.
— Значит, ты знал про расписку.
Молчание.
Марина почувствовала, как у нее вспотела ладонь, но продолжала:
— Сергей, зачем ты подделал доверенность?
— Марин, не надо.
— Зачем Вика изображала меня у нотариуса?
Он шумно выдохнул.
— Ты ничего не докажешь.
— Докажу. Есть запись. Есть свидетель. Есть твой звонок.
— Какой свидетель?
— Тебе лучше самому рассказать правду.
Он вдруг сорвался:
— Да потому что ты бы вцепилась в эту дачу мертвой хваткой! Потому что ты всегда всё портишь! Мне нужны были деньги! Я хотел нормально пожить! Понимаешь? Нормально! А не считать копейки и слушать, как ты вспоминаешь свою мать, свои пионы, своего отца! Да, Вика ходила к нотариусу. Да, Дмитрий помог. Но деньги украли у меня! Меня самого кинули!
Марина закрыла глаза. Каждое слово было ножом, но вместе с болью приходило странное спокойствие. Он сам сказал. Сам.
— Кто украл?
— Павел. Покупатель. Или Дмитрий. Они подменили чемодан.
— А коробка?
— В чемодане. Там твоя проклятая коробка! Забери ее, только скажи, где деньги!
Марина открыла глаза.
— Сергей, деньги от украденной дачи не мои. Мое — правда. И я ее заберу.
Она отключилась.
Аня сидела бледная.
— Он признался, — прошептала она.
Марина кивнула. Ее трясло так, что зубы стучали. Дочь обняла ее, и они долго сидели молча, слушая, как в кухне снова капает кран.
Дальше всё развивалось не быстро и не красиво, как в кино.
Были заявления, объяснения, запросы. Были походы в отдел, где в коридоре пахло пылью и старыми папками. Было унизительное чувство, когда приходилось снова и снова рассказывать чужим людям, как муж обманул, как любовница изображала ее, как дачу продали через поддельную доверенность. Было желание развернуться и уйти, когда один молодой сотрудник устало спросил:
— А почему вы паспорт мужу отдавали?
Марина тогда сжала сумку и ответила:
