Он хотел лишь контролировать ремонт, но камера зафиксировала то, к чему он не был готов

Дарина появилась в кадре ближе к середине дня. Она вошла на кухню с бутылкой воды, остановилась рядом со Степаном и чуть наклонила голову, будто присматриваясь к его работе.

— Воды будешь? — спросила она. — Тут ведь душно.

— Буду, — ответил Степан, принимая бутылку. Он посмотрел на Дарину чуть дольше, чем требовала обычная благодарность, усмехнулся и добавил: — Спасибо, Дариночка. С такой жарой тут не только мебель собирать, тут самому можно к столешнице приклеиться. Ты тоже осторожнее, а то кто мне будет командовать?

Мирон замер над чертежом. Сама фраза не была грубой. Мастер пошутил, жена принесла воду — с виду ничего особенного. Но тон Степана оказался слишком мягким, слишком свободным, будто он общался не с хозяйкой квартиры, которую увидел утром впервые, а с давней знакомой.

Дарина могла бы улыбнуться из вежливости и уйти. Могла бы сделать вид, что шутку не услышала. Но она осталась стоять рядом и рассмеялась не неловко, а легко, будто ей действительно понравилось.

— Ничего, не расплавлюсь, — сказала она. — Я к этому ремонту уже привыкла.

Степан сделал несколько глотков, поставил бутылку на край стола и снова взялся за работу. Мирон попытался убедить себя, что придирается. В конце концов, люди иногда шутят, чтобы снять напряжение. Он устал, плохо спал, и любое фамильярное слово могло показаться ему лишним.

Он заставил себя посмотреть в бумаги. Но через пару минут снова поднял глаза к экрану.

Дарина всё ещё находилась на кухне. Она не мешала Степану, но почему-то не уходила. То подавала мелкую деталь, то наклонялась посмотреть, как он закрепляет петлю, то произносила короткую фразу, на которую он отвечал с заметной охотой. Работы становилось меньше, разговоров — больше.

— Ты, оказывается, не только хозяйничать умеешь, — сказал Степан, прикручивая дверцу. — Кухня ещё не собрана, а уже выглядит лучше.

Дарина засмеялась. Этот смех был не таким, каким отвечают постороннему человеку из вежливости. В нём прозвучало участие, и именно это неприятно кольнуло Мирона.

— Значит, кухне повезло с хозяйкой, — ответила она и поправила рукав домашнего халата.

Мирон почувствовал, как внутри всё сжалось. Он ещё не хотел делать выводов. Ему хотелось, чтобы это оказалось пустяком, случайной неловкостью, минутной игрой тона. Но на экране слово цеплялось за слово, взгляд за взглядом, и обычная кухня в собственной квартире начинала казаться ему чужим местом…