Он нашёл невесту в лесу едва живой… А её первые слова разоблачили страшную тайну

Около двух часов дня позвонил Семен Гриценко. Тарас посмотрел на экран и несколько секунд не отвечал.

— Нам надо поговорить, — сказал Семен без обычной грубости. Голос звучал устало и глухо. — Лично. Без юристов.

— Говори.

— Не по телефону. Приезжай ко мне. Сейчас.

Он отключился, не дожидаясь ответа.

Дарина, услышав, схватила Тараса за рукав.

— Не надо. Это может быть ловушка.

— Семен не Оксана, — сказал Тарас. — Опасный, да. Но по-другому. Он привык давить деньгами и связями, не пачкать руки. А сейчас, похоже, сам впервые не понимает, с кем прожил жизнь.

Он оставил Дарину и Назара в доме. Они сидели в разных углах, каждый в своей тишине. Но эта тишина уже не была враждебной. Она была общей, горькой.

Кабинет в усадьбе пах дорогим табаком и коньяком. Семен сидел в массивном кресле перед пустым бокалом. Без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей, он выглядел не хозяином округи, а просто большим уставшим человеком.

— Оксаны нет, — сказал он, не здороваясь. — Уехала ночью. Собрала вещи и исчезла. Куда — не знаю.

Тарас молчал.

— Про Дарину в лесу ты знал?

— Нет. Клянусь. Узнал, когда Назар ворвался ко мне и начал кричать про ту ночь. Я думал, молодежь с ума сходит, свадьба сорвалась, истерика. А когда он стал спрашивать, где была Оксана между часом и двумя, я понял, что дело грязное.

— А про Ярину?

Семен резко поднял голову. Взгляд на мгновение стал прежним, жестким.

— Откуда ты про нее знаешь?

— Оксана сама проговорилась. Дарина слышала. «Я уже однажды так делала».

Семен медленно поднялся и подошел к окну. За стеклом был ухоженный сад, ровные дорожки, пустые беседки, все то, что годами должно было изображать благополучие.

— Я думал, Ярина уехала сама, — сказал он. — Хотел думать. Оксана сказала, дала ей денег, чтобы та исчезла из жизни Назара. Я не проверял. Не хотел знать.

Последние слова прозвучали почти шепотом.

— Теперь я уже не знаю, сколько всего не хотел знать.

Тарас смотрел на его спину и впервые видел не хозяина, а человека, которого собственный дом обрушился на голову.

— У меня к тебе личный вопрос, Семен.

— Спрашивай.

— Оксана была беременна, когда ты привез ее?

Семен повернулся. Долго смотрел на Тараса. Потом усмехнулся без радости.

— Я тебя двадцать пять лет терпеть не мог. Знаешь почему?

— Догадываюсь.

— Она два года не могла тебя забыть. Жила со мной, рожала мне сына, а вспоминала тебя. Я видел. И ненавидел тебя за это, хотя ты даже рядом не стоял.

Он налил себе коньяка, но пить не стал.

— Назар мой сын. По крови. Без вариантов.

Тарас застыл.

— Откуда знаешь?

— Анализы. Когда Марко заболел, искали совместимость по семье. Всех проверяли. Оксана тогда едва не поседела, боялась, видимо, не болезни, а прошлого. Но все было ясно. Назар мой.

— А Марко?

— Лечится в большом медицинском центре. Деньги мои. Оксана, кстати, каждый месяц переводила ему сверху. Не знаю зачем. Может, совесть. Поздняя, бесполезная, но все же.

Внутри Тараса что-то медленно опустилось на дно. Не рухнуло — именно опустилось, тяжело и окончательно. Надежда, которую он даже не успел признать надеждой, оказалась ошибкой…