Он считал меня беспомощной и бедной, пока моё исчезновение не заставило его паниковать

— Нет, — прошептал Роман, наклоняясь к разбитому телефону. — Нет. Ты врёшь. Это невозможно.

— У меня нет времени на ложь, — ответила Марьяна. — Но сегодня особый день. День, когда твоя уверенность наконец встретилась с реальностью. Поэтому я уделю тебе ещё несколько минут.

Он сидел на тротуаре, не замечая прохожих. Кто-то замедлял шаг, кто-то снимал взглядом странную картину: мужчина в домашней одежде, бледный, с мокрым от слёз лицом, разговаривает с телефоном, лежащим на земле.

— Подними голову, Роман.

Её голос прозвучал как приказ. Он подчинился почти машинально.

— Посмотри через улицу. Чуть левее.

Роман поднял глаза. За потоком машин и полосой тротуара высился небоскрёб из синего стекла. На вершине здания сияли две большие буквы: «МЛ». Он видел этот фасад прежде из окна машины, но никогда не связывал его с собой. Теперь буквы казались выжженными на небе.

— Это… твой офис?

— Это головной офис МЛ Холдинга. Я на верхнем этаже. Отсюда прекрасно видно, как ты сидишь на тротуаре. Выглядишь жалко. Охрана района скоро попросит тебя уйти, если продолжишь загораживать проход.

Лёд прошёл по его спине.

— Поднимись в вестибюль, — сказала Марьяна. — Я хочу увидеть твоё лицо не через стекло, а вблизи.

Связь оборвалась. Роман несколько секунд смотрел на телефон, затем поднял его и медленно встал. У него не было ни дома, ни машины, ни любовницы, ни денег. Оставалась только безумная надежда, что если он окажется перед Марьяной лично, если встанет на колени, если напомнит ей прошлое, она смягчится. Он пошёл через улицу, почти не глядя по сторонам. Машины гудели, водители ругались, но он двигался как человек во сне.

Вестибюль небоскрёба встретил его прохладой кондиционеров и блеском полированного мрамора. По стене текла тонкая декоративная вода, лифты бесшумно открывались и закрывались, сотрудники в строгой одежде проходили мимо с планшетами и папками. Роман стоял посреди этой стерильной роскоши в помятой домашней одежде и грязных тапочках. Он был похож на пятно на белой ткани.

Девушка за стойкой регистрации внимательно посмотрела на него.

— Сэр, вам помочь?

— Мне нужна Марьяна, — сказал он сипло. — Госпожа Марьяна. Она сама позвала меня.

Брови девушки чуть поднялись.

— Вы имеете в виду госпожу Левченко? У вас назначена встреча?

— Нет. Скажите ей, что пришёл Роман.

Она уже потянулась к телефону, очевидно собираясь вызвать охрану, когда за спиной раздался знакомый женский голос.

— Пропустите его.

Роман обернулся. Перед ним стояла Галина Остапенко, безупречно собранная, спокойная, с двумя охранниками за плечами. Её взгляд был не злым, а холодно презрительным.

— Так вот вы какой, господин Дорошенко.

— Директор Галина… — начал он.

— Для вас — госпожа Остапенко. И уточню сразу: я не знакомая вашей жены. Я генеральный директор компании, которая принадлежит Марьяне Левченко. Следуйте за мной. Госпожа Левченко ждёт.

Он послушно пошёл. Все вокруг смотрели на него. Шёпот тянулся за спиной, как шелест бумаги. Его не повели к обычным лифтам. Галина остановилась в центральной зоне ожидания.

— Ждите здесь.

Каждая секунда растягивалась мучительно. Потом в дальнем конце зала мягко прозвенел частный лифт. Движение в вестибюле будто остановилось. Сотрудники выпрямились, охрана повернулась к дверям, девушка на ресепшене опустила глаза. Створки разошлись. Сначала вышли два телохранителя в чёрных костюмах. Затем появилась Марьяна.

Роман перестал дышать. Это была она — и всё же не та женщина, которую он видел три дня назад в ночной рубашке, мокрой от жара. Перед ним шла владелица этого мира. Костюм глубокого синего оттенка сидел идеально, шёлковый платок мягко обрамлял лицо, макияж был тонким и дорогим, а взгляд — ясным, спокойным, безжалостным. Каждый её шаг по мрамору звучал для Романа как удар по последним остаткам его гордости…