Он спас маленького волчонка, а вскоре оказался перед стаей, которая повела себя совсем не так, как ожидали люди

Он бежал, не считая шагов. Ветки били по лицу, мокрый снег летел из-под сапог, дыхание сразу стало рваным. Впереди снова хлопнул выстрел, потом послышался крик, рычание, металлический щелчок. Остап не пытался разобрать, кто именно кричит. Он знал только одно: если не успеет, белый волчонок окажется между оружием и раненой матерью.

Тропа оборвалась у склона. Внизу лежал овраг, заполненный холодным туманом. Весной здесь всегда скапливалась талая вода, скрывая ямы, корни и ледяные пласты. Остап увидел, как маленькая белая тень скользнула вниз и пропала в молочной мгле.

Он не стал искать обход. Сел почти на пятки и поехал вниз, цепляясь руками за кусты. Лёд под ним ломался, грязь забивалась под ногти, ветви трещали и рвали рукава. Несколько раз он едва не перевернулся, но удержался. Туман снизу поднимался густыми клубами, сырой и тяжёлый, словно дыхание самой земли.

Справа мелькнул волчонок. Он бежал уже медленнее, но всё так же отчаянно. Остап хотел крикнуть снова, однако в тот же миг из тумана донёсся грубый голос.

— Держи! Она далеко не уйдёт!

Остап остановился как вкопанный. Этот голос он узнал бы среди десятков. Тарас Климчук.

Когда-то Тарас знал эту работу изнутри. Он умел читать следы, ставить укрытия, находить звериные переходы после одного взгляда на снег. Но со временем в нём будто что-то перекосилось. После того как волки разорвали его любимого пса, он перестал видеть в них часть леса. Для него они стали личным врагом, живым доказательством того, что мир не подчиняется человеческой обиде. Остап много раз слышал, как Тарас говорил о стаях с такой ненавистью, что рядом хотелось молчать.

Теперь этот человек был здесь.

Остап пригнулся и двинулся вперёд, стараясь ступать без шума. Туман чуть разошёлся, и перед ним открылась небольшая поляна, где снег был взбит в грязную массу. У поваленного дерева лежала волчица-мать. Она пыталась подняться, но передняя лапа подламывалась, а по боку тянулась новая кровавая полоса. Каждый вдох давался ей тяжело, однако голова оставалась поднятой. Она всё ещё заслоняла собой направление, откуда должен был появиться волчонок.

Возле неё стояли трое.

Тарас держал верёвку и тяжело дышал, лицо его налилось тёмной злостью. Роман Гнатюк стоял рядом с обрезом в руках, спокойнее, но напряжённее, чем обычно. Третий был незнаком Остапу: высокий, сухой, лет сорока, с узким подбородком, тёмными пустыми глазами и длинным шрамом на щеке. Карабин с оптикой он держал так естественно, словно никогда с ним не расставался.

Волчонок выскочил на поляну раньше, чем Остап успел вмешаться. Он метнулся к матери, тонко и пронзительно пискнув. Волчица попыталась подняться, но тут же рухнула на бок. Роман повернул голову и криво усмехнулся.

— Смотри-ка, ещё и малый сам пришёл. Шкура редкая.

В Остапе что-то оборвалось. Он вышел из тумана прямо на них.

— Оставьте их.

Голос прозвучал хрипло, но достаточно громко. Все трое обернулись. Тарас прищурился, узнавая.

— Коваленко, — протянул он с неприятной усмешкой. — Вот уж кого не хватало. Всё ещё изображаешь сторожа лесных чудес?

— Здесь нельзя охотиться, — сказал Остап, делая шаг ближе. — Вы это знаете. Уберите оружие и отойдите от зверя.

Незнакомец со шрамом поднял карабин чуть выше. Его лицо не изменилось.

— Не подходи.

— Вы ранили самку, — продолжил Остап, не отводя взгляда. — Стая защищалась. Это не охота, это расправа.

Тарас дёрнул плечом, будто хотел сбросить с себя эти слова.

— Расправа? — его голос стал сиплым. — Она такая же тварь, как все они. Убьют сегодня пса, завтра подойдут к дому. Хватит мне рассказывать сказки.

Волчонок прижался к лапе матери. Волчица, подняв голову, посмотрела на Остапа. В этом взгляде не было просьбы, как у человека. Но был зов, древний и ясный: не дай им подойти. Остап вспомнил вчерашний ручей, маленькие когти на своём рукаве, ночные силуэты у крыльца. Всё это будто сошлось в одну точку, и отступить теперь значило предать не волков даже, а тот хрупкий порядок, который на мгновение доверил ему лес.

Остап медленно поднял ладони.

— Я вызову инспекторов. Всё это будет зафиксировано. У вас нет разрешения, нет права, нет выхода из этого без последствий.

Незнакомец едва заметно улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз.

— В лесу следы исчезают быстро, — сказал он. — Особенно весной.

Роман молчал, но пальцы на оружии сжались крепче. Он избегал смотреть на волчонка, будто маленький зверь мешал ему сохранить холодную уверенность. Тарас сделал шаг вперёд. Остап отступил и почувствовал пяткой пустоту: за спиной начинался крутой спуск в нижнюю часть оврага. Ещё одно движение назад — и он сорвётся.

Туман плотнел. Волчица рычала всё тише, потому что силы уходили. Волчонок дрожал у её груди. Перед Остапом стояли трое опасных людей, двое с оружием, за спиной был скользкий обрыв, а где-то в лесу молчала стая, слишком далеко, чтобы успеть…