Он спас маленького волчонка, а вскоре оказался перед стаей, которая повела себя совсем не так, как ожидали люди

Вода открылась внезапно. Серый поток с силой бился между обломками льдин, тянул их вниз по руслу, крутил и переворачивал. У самой стремнины, на тонком осколке льда, дрожал маленький белый волчонок. Он цеплялся когтями за край, но льдина ходила под ним, как живая. Каждый новый толчок воды разворачивал её боком, и малыш вместе с ней медленно сползал к месту, где поток уходил под нависший ледяной козырёк. Мокрая шерсть облепила худые бока, мордочка то поднималась, то снова исчезала под ледяной водой, а глаза — бледно-голубые, испуганные — уже тускнели от холода.

Остап на миг застыл. Все правила, которым его учили, вспыхнули в памяти разом: не вмешиваться без крайней нужды, не брать дикого зверя в руки, не становиться между матерью и детёнышем. Он даже успел подумать, что где-то поблизости может быть взрослая волчица, что стая не простит чужого запаха на детёныше, что спасение дикого зверя иногда оборачивается бедой для того, кто протянул руку. Но эти мысли промелькнули и исчезли. Льдина под малышом дрогнула, вода снова накрыла его мордочку, и всё, чему Остапа учили, отступило перед простой, жестокой очевидностью: перед ним было не правило, а жизнь, крохотная и почти погасшая. Он уже понимал, что отступить не сможет…