Она начала новую жизнь в тихом селе, не подозревая, что однажды в дверь постучит человек из прошлого
— Отец ребенка. Открывайте немедленно.
— Представьтесь.
Пауза.
— Рашид.
Он назвал фамилию. Мария услышала ее и почувствовала, как поднимается тошнота. Пять лет она не слышала это имя так близко.
Николай открыл дверь, не снимая цепочку.
На крыльце стоял Рашид. Он почти не изменился. Чуть больше седины у висков, глубже складка у рта. Темное пальто, кожаные перчатки, взгляд человека, привыкшего, что пространство само расступается перед ним. За ним двое мужчин. Один держал папку.
Рашид увидел Марию в глубине коридора.
И впервые на ее памяти потерял лицо.
Это длилось секунду. Только секунду. Глаза расширились, губы приоткрылись. Потом он снова стал собой.
— Вот как, — сказал он. — Призраки живут в деревнях.
Мария держалась за косяк. Колени дрожали, но она не опустила глаз.
— Где моя дочь? — спросил он.
— В безопасности, — ответил Николай.
— Она несовершеннолетняя. Ее похитили. Эта женщина психически больна. Она давно официально умерла. У вас в доме человек с поддельными документами.
— Все ваши заявления будут оформлены протоколом, — сухо сказал Николай. — До прибытия представителей службы и юриста ребенок остается здесь. Она сама пришла и сообщила, что боится возвращаться.
Рашид даже не посмотрел на него.
— Лейла, — позвал он. Голос стал мягким. От этой мягкости Марии стало страшнее, чем от крика. — Доченька. Выходи. Мы едем домой.
На кухне что-то звякнуло. Лейла уронила ложку.
— Лейла, — повторил он. — Ты напугала меня. Я всю ночь тебя искал. Ты же знаешь, как я волнуюсь. Эта женщина тебя запутала. Она больна.
Мария увидела, как дочь встала. Медленно вышла в коридор. На ней была тетина Галина кофта с оленями, слишком большая, рукава закрывали пальцы. Она посмотрела на отца, и лицо у нее стало маленьким, детским.
— Папа, — сказала она.
Рашид улыбнулся.
— Иди ко мне.
Лейла сделала шаг. Мария не выдержала:
— Не надо.
Девочка остановилась. Рашид перевел взгляд на Марию.
— Ты уже однажды бросила ее, — сказал он тихо. — Теперь хочешь сделать это красиво?
Лейла вздрогнула.
— Я не бросала, — сказала Мария.
— Ты умерла, — усмехнулся он. — Очень удобно. Пока я растил ребенка, ты пекла булочки.
Слова ударили точнее пощечины. Мария почувствовала, как все в комнате смотрят на нее. Может, никто не осуждал, но ей показалось — осуждают. Почему выжила? Почему не вернулась раньше? Почему ребенок сам пришел к тебе, а не ты к нему?
Лейла шепнула:
