Она пряталась в лесу от преследователей и нашла пропавший бизнес-джет. Сюрприз, который ждал её за дверью кабины

Из ее недр на столешницу посыпались бумаги, счета-фактуры, карты и папка с логотипом крупнейшего лесозаготовительного комбината региона. То же название стояло на помятом полетном листе: «Север-Лес-Пром» — компания, которую всю жизнь строил ее отец, и которая должна была принадлежать ей.

Дусе сразу бросилась в глаза подпись на одном из важных документов. Этот размашистый росчерк с хищным завитком на конце она не перепутала бы ни с чем на свете. Анатолий Барский, человек, который когда-то просто перевозил древесину для ее отца, теперь подписывал бумаги как полноправный хозяин компании Ивана Гершова.

«Убийца», — прошептала Дуся, чувствуя, как в глазах все поплыло от подступивших слез. Гнев, притупленный жизненными трудностями и лишениями последних лет, вспыхнул в ее душе с новой силой. В памяти отчетливо всплыл тот самый черный день в лесной чаще.

Тогда ей было всего двенадцать лет. Это была их с отцом особая традиция, которую девочка искренне обожала. Папа брал ее с собой вглубь леса на несколько дней, чтобы отдохнуть от дел и побыть наедине с дочерью.

Он учил ее ставить палатку, искать целебные травы, плести корзины, ловить рыбу и читать звериные следы. В тот злополучный раз Дуся отошла от лагеря за хворостом, когда лесную тишину разорвал резкий сухой выстрел. Она бросилась обратно, в панике прижимая к груди охапку веток, но вовремя замерла в тени густого хвойного дерева.

Там, прямо над окровавленным телом отца, склонился Анатолий Барский. В своих руках он крепко сжимал охотничье ружье. Дуся видела, как он не торопясь достал сигарету пальцами в перчатках, закурил и долго смотрел на свою жертву.

Затем мужчина бросил окурок, хладнокровно вложил ружье в руки погибшего и бесшумно скрылся в зарослях, так и не заметив притаившуюся девочку. Позже следователи совершенно не поверили ее детским, сбивчивым объяснениям. Барский предоставил безупречное алиби, заявив, что в тот роковой день вообще не приближался к охотничьим угодьям.

Официальная баллистическая экспертиза лишь подтвердила версию о трагической случайности. В заключении говорилось, что выстрел был произведен из ружья самого Гершова с предельно близкого расстояния. Мать, раздавленная внезапным горем, списала слова напуганной дочери на глубокий шок и разыгравшееся детское воображение.

А спустя какое-то время Барский медленно, но верно стал вползать в их жизнь, сделавшись сначала опорой для сломленной матери, а затем и полноправным хозяином в их доме. «Значит, вот оно как», — с нескрываемой горечью произнесла Дуся, откладывая бумаги на стол и поворачиваясь к раненому мужчине. Этот незваный гость в ее убежище был частью того жестокого мира, который когда-то оболгал ее и лишил долгожданной свободы.

«Доверенное лицо, значит», — девушка горько и надрывно усмехнулась своим мыслям. — «Знала бы я об этом раньше». С тяжелым вздохом она сунула найденные документы обратно в кожаную сумку.

Внутри нее теперь болезненно смешались самые противоречивые чувства. Неуходящий животный страх беглянки боролся с проснувшейся злостью человека, которому больше нечего терять, и банальной жалостью к этому парню с окровавленными светлыми волосами. Она внимательно посмотрела на свои руки — мозолистые, грязные, с обломанными под корень ногтями.

Барский самонадеянно думал, что сломал ее, отправив за решетку через подкупленных полицейских, но девушка выжила вопреки всему. И теперь сама судьба неожиданно принесла ей важную весточку из мрачного прошлого. Это все нужно было хорошенько обмозговать, чтобы не наделать глупостей и не бросаться в омут с головой.

Дуся медленно встала и подошла к небольшой ветхой печи. Нужно было срочно разводить огонь, кипятить воду и готовить целебные настои, как когда-то учил отец в их совместных походах. Она решила, что вылечит этого Алексея и позволит ему самостоятельно выбрать правильную сторону в этой войне.

Он стал ее единственным живым свидетелем и тонкой ниточкой, ведущей к горлу ненавистного Барского. Эту спасительную ниточку она просто не имела права оборвать раньше времени. Беглянка скрывалась в этой лесной глуши уже несколько недель, перебиваясь сбором диких ягод и скудным уловом рыбы, живя в постоянном страхе преследования.

Заброшенная охотничья избушка досталась ей в крайне плачевном и ветхом состоянии. Никакого провианта внутри не было, зато повсюду обнаружились следы присутствия мелких лесных зверей. Среди забытых вещей в старой сторожке она нашла немного застиранной одежды и чудом уцелевшую баночку с целебным животным жиром.

Страшась прихода крупных хищников, Дуся кое-как починила хлипкую дверь и соорудила снаружи тяжелый засов из сухого бревна. Для дополнительной защиты она навалила у порога груду пустых консервных банок, но по ночам ей все равно было жутковато. Внезапно тишину избушки нарушил хриплый прерывистый стон, и девушка, перетиравшая в ступке сушеные корни калгана, настороженно замерла.

Она увидела, как веки раненого слабо дрогнули, и он с видимым трудом открыл глаза. Мужчина мутным взглядом обвел бревенчатые стены и развешанные пучки сухих трав под потолком. «Где… где я?» — едва слышно прошелестел он, попытавшись приподняться, но его лицо тут же исказилось от острой боли, и он откинулся обратно на свернутую куртку.

Его правая рука, раздутая и багровая, безжизненной плетью лежала вдоль тела. «Лежи смирно, если хочешь, чтобы сломанная кость не порвала сухожилие», — строго сказала девушка огрубевшим от долгого молчания голосом. Для фиксации перелома она уже заранее приготовила гладкие деревянные плашки.

Действуя уверенно и жестко, Дуся наложила импровизированную шину на сломанное предплечье Алексея, крепко зафиксировав ее полосками старой холстины. Мужчина тяжело дышал, на его лбу выступила крупная испарина, но он мужественно терпел боль. При этом он с нескрываемым удивлением разглядывал свою странную спасительницу, одетую в простое платье поверх бесформенных мужских штанов, и тихо выдохнул: «Ты кто вообще такая и откуда здесь взялась?»…