Она возвращалась домой с тяжёлыми сумками, не подозревая, что услышит в дороге слова, которые всё объяснят

Позже они сидели в гостиной на бархатном диване, привезённом из квартиры Семёна. Диван почистили, перетянули в нескольких местах, и теперь он уже не казался музейным. На нём можно было пить чай, читать, спорить о заказах, иногда просто молчать рядом. И Марта больше не видела в диване врага. Вещи меняют смысл, когда меняется человек, который на них смотрит.

На журнальном столике лежали старые фотографии. Богдан разложил их осторожно: Семён молодой, Семён уже седой, незнакомые люди на праздниках, Олена в детстве, Павел с суровым лицом, несколько снимков без подписей. Дневник матери Лидии лежал рядом, с закладками из тонких бумажек. Богдан читал его вечерами не из любопытства, а будто пытался вернуть из прошлого тех, кто не сумел объясниться при жизни.

На стене напротив висела копия фотографии, оригинал которой они отдали Лидии: молодая Дарина с высокой причёской и Семён с открытой улыбкой. Копию сделал Богдан. Он сказал, что этот снимок должен быть и у Лидии, и у них — не как украшение, а как напоминание.

— Как думаешь, они были бы рады? — спросила Марта, глядя на фотографию.

— Семён и Дарина?

— Да. Если бы увидели, чем всё закончилось.

Богдан обнял её за плечи.

— Думаю, им было бы больно. Сначала. Слишком много потеряно. Но потом, наверное, они бы порадовались, что их история не закончилась только обидой.

— Получила правильный конец?

— Скорее продолжение. Концы редко бывают правильными. А продолжение можно сделать другим…