Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого
В кабинете районного отдела пахло свежезаваренным чаем, но улыбки на лице Корниенко больше не было. Марина переступила порог ровно в 18.00. Короткий зимний день уже окончательно сдался напору ночи, и за окнами кабинета висела глухая, непроглядная темень. Освещение внутри тоже радикально изменилось.
Если утром здесь горели все плафоны, создавая иллюзию радушного приема, то сейчас светилась только одна настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром. Ее тусклый свет выхватывал из полумрака лишь часть массивного полированного стола и тяжелые руки майора полиции, лежащие поверх пустой картонной папки. Воздух в помещении сделался плотным, тяжелым и труднопроходимым для дыхания.
К аромату чайного листа примешивался густой и едкий запах застоявшегося сигаретного дыма. Корниенко курил, и курил много, пока ждал ее возвращения с улицы. Полная окурков пепельница стояла на самом краю стола, распространяя вокруг себя тошнотворную ауру нервного напряжения.
Марина медленно расстегнула пальто. Она не стала садиться без приглашения, остановившись в трех шагах от стола. Ей не нужно было обладать сверхъестественной интуицией, чтобы понять простую вещь.
Бригадир Гринчук уже успел доложить хозяину о визите незваной гостьи на закрытую лесосеку. «Правила игры только что изменились. Дипломатия закончилась».
Корниенко молчал. Он изучал ее долгим тяжелым взглядом исподлобья. Больше никаких ямочек на щеках.
Лицо майора превратилось в каменную неподвижную маску, в которой читалась лишь холодная, расчетливая жестокость. Под этим пристальным, немигающим взглядом человека, наделенного абсолютной властью отнимать жизни, спина Марины мгновенно одеревенела. Мышцы вдоль позвоночника стянуло тугим болезненным узлом.
Это была непроизвольная физическая реакция тела на присутствие альфы-хищника, готового к броску. Но внешне ее осанка осталась безупречно ровной. «Вы нарушили наши негласные договоренности, Марина Сергеевна».
Голос Корниенко прозвучал тихо, почти бархатно, но от этой тишины стало физически холоднее. Он не предложил ей сесть. «Я предоставил вам кабинет. Предоставил исчерпывающую документацию. А вы решили устроить самовольную экскурсию на промышленный объект повышенной опасности».
«Моя работа заключается в установлении фактов, Роман Андреевич», — чеканя окончания слов, ответила Марина. «Документация в вашем архиве не соответствует фактическому положению дел на производстве. Я осмотрела лесосеку. Масштабы отгрузки леса без сопроводительных накладных…» «Забудьте про лес», — сухо перебил ее Корниенко. Он не повысил тон, но слова упали, как свинцовые гири на чашу весов.
«Вы — не контрольно-ревизионное управление. Вы — следователь. И вы приехали сюда по поводу несчастных случаев на производстве».
Он медленно, опираясь тяжелыми кулаками о столешницу, поднялся из-за стола. Его грузная фигура нависла над пятном света от зеленой лампы. «А несчастные случаи у нас происходят регулярно.
Тайга, Марина Сергеевна. Место дикое, суровое. Люди пропадают с пугающей частотой.
Заблудятся по неопытности, оступятся в темноте на бровке, замерзнут в сугробе. Всякое случается с теми, кто не знает местных троп и сует нос, куда не следует». Это было открытое, процессуально чистое объявление войны.
Он не угрожал ей напрямую, размахивая кулаками. Он констатировал факт ее грядущей смерти, используя сухие бюрократические формулировки. «Мне необходимо связаться с областной прокуратурой».
Марина полностью проигнорировала его монолог, сохраняя ледяной профессионализм. Она сделала шаг к столу, уверенно потянувшись к черному эбонитовому аппарату спецсвязи. «Я обязана доложить заместителю прокурора области о выявленных нарушениях в поселке».
Тяжелая рука майора опустилась на телефонный аппарат быстрее, чем Марина успела коснуться трубки. Его широкая мозолистая ладонь полностью накрыла диск номеронабирателя. «Связи нет», — ласково произнес Корниенко.
«Обрыв на линии. Мороз, сами понимаете. Провода старые, не выдерживают перепадов.
До весны, боюсь, починить не удастся». Марина убрала руку. Ловушка захлопнулась окончательно.
Поселок оказался полностью отрезан от внешнего мира. У нее не было рации, не было личного транспорта, не было оружия. Вокруг находились десятки преданных майору людей в полицейской форме, готовых выполнить любой приказ.
И каждый из них прекрасно знал, что за ослушание хозяин отправит их под падающую сосну на ту самую закрытую делянку. «В таком случае моя командировка здесь досрочно окончена». Марина выдержала паузу, не отводя взгляда от его глаз сквозь толстые линзы.
«Я выезжаю в областной центр ближайшим поездом. Состав отправляется глубокой ночью. Отчет я подготовлю на месте».
До отправления ночного пассажирского поезда оставалось чуть менее шести часов. Это время превратилось в гулко тикающий механизм невидимого таймера. Настенные часы в углу продолжали методично отмерять секунды до неминуемой развязки.
Эти оставшиеся часы ей нужно было как-то пережить в здании, под завязку набитом ее будущими убийцами. Корниенко медленно убрал ладонь с телефона. Он обошел свой стол и подошел к массивному железному сейфу, вмонтированному в несущую стену кабинета.
Достал из глубокого кармана галифе связку ключей. Металлический скрежет ключа в неподатливом замке сейфа резко ударил по барабанным перепонкам. Звук был жестким, неприятным, до жути похожим на передергивание оружейного затвора.
Майор распахнул тяжелую дверцу, достал оттуда табельный пистолет в кобуре и захлопнул сталь. Он методично, никуда не торопясь, начал пристегивать оружие к ремню портупеи. «Ночным поездом, значит», — задумчиво протянул он, застегивая тугой кожаный ремешок. «Хорошее решение. Правильное.
В областном центре вам будет куда спокойнее. У нас тут климат суровый, городскому женскому организму категорически не подходит». Он повернулся к ней…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
