Они бросили меня в доме престарелых со словами «Отец ты нам мешаешь жить». Но они не знали одного секрета…

Он поднял на меня глаза, а потом неожиданно тихо засмеялся.

— Вот это правильно. Очень правильно, Николай Петрович. Большинство на третий день садятся у окна и начинают ждать.

— Чего?

— Кто его знает. То ли звонка, то ли воскресенья, то ли конца. Просто ждут.

Он отпил чай, прищурился.

— А вы, значит, ждать не намерены?

— Нет.

Мирон Степанович посмотрел внимательнее. Теперь в его взгляде была не только добродушная любознательность, но и осторожное уважение.

— Инженер, что ли?

— Был инженером-конструктором. Тридцать семь лет на заводе.

— А я в торговой конторе бухгалтером просидел четверть века. Видите, какие разные дороги, а привели в одну комнату.

Мы помолчали. Чай был крепкий, чуть терпкий. За окном берёзы качнули мокрыми ветвями.

— Мирон Степанович, — спросил я, — директор здесь какой?

— Роман Кириллович? Нормальный. Суровый местами, экономит на всём, за чайники в комнатах ворчит, но не злой. И не ворюга, что уже редкость. Порядок любит.

— Порядочный?

— Думаю, да. А что?

— Мне нужно поговорить с ним. Сегодня.

Сосед поставил кружку на тумбочку.

— Вы ещё и трёх часов здесь не прожили, а уже что-то задумали?

Я допил чай и впервые за день почувствовал, что внутри вместо боли появляется холодная собранность.

— Задумал…