Они вышвырнули её из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в её сумочке

Василий Андреевич. Голос, как всегда, низкий, медленный, без эмоций. Мельник у телефона.

Оксана выдохнула. Закрыла глаза. Сказала только одно слово.

То самое. То, которое было написано карандашом на последней странице блокнота в его кабинете. Семь букв.

В трубке повисла пауза в две секунды. Очень тихо. Очень ровно.

Оксана. Где ты? Околоток 112, 42-й пост. Линия железнодорожной магистрали.

Между последней крупной станцией и узловым городом. Точную привязку даст обходчик Федор Лукич. Меня выбросили из седьмого вагона поезда номер 44 в час ночи.

Я цела. Документы в купе. Двое исполнителей.

Проводник Роман, фамилии не знаю, и бригадир Тарасенко Максим Павлович. Заказчик. Фигурант номер 3 по делу 14 дробь 94.

Жду помощи. Мельник молчал. Долго.

Секунд восемь он молчал. Потом сказал тихо. Оксана, я тебя слышу.

Я тебя забираю. Передай трубку обходчику. Передаю.

Она протянула трубку Федору Лукичу. Он взял, прижал к уху. Слушаю.

И долго слушал. Минуты три. Молча.

Только два раза сказал «так точно». Потом сказал: «Понял». Положил трубку.

Повернулся к Оксане. Посмотрел на нее. Дочка, через два часа сюда придет дрезина из следующего узлового пункта.

С нашими людьми. Сказали никого в будку не пускать. Сказали про тебя никому.

Сказали даже мне самому забыть, кого я видел. Понимаешь? Понимаю. Я сижу.

И печку подтоплю. И чаю налью. У меня варенье есть.

Малиновое. Ты сейчас сладкое попей. Тебе надо.

Он встал. Подбросил в буржуйку три полена. Дрова затрещали.

Достал из шкафчика чугунный чайник. Поставил на плиту. А в областном центре Василий Андреевич Мельник стоял у своего стола и смотрел в окно.

Мельник снял трубку второго телефона, внутреннего, городского, и набрал четырехзначный номер. На том конце ответили сразу. Машину к подъезду.

Бригаду А. Полное снаряжение. Адрес скажу в машине. Время на выход пять минут.

Положил трубку, снова поднял. Набрал другой номер. Алло, Дмитрий? Это Мельник.

Сядь. Сядь, я сказал. Оксана жива.

На том конце что-то упало. Стакан или кружка. Зазвенела по полу.

Потом стало тихо. Очень тихо. Через сорок минут оперативная группа областной прокуратуры в сопровождении наряда транспортной полиции уже ехала на последнюю крупную станцию.

По адресу постоянного места жительства проводника пассажирских вагонов Кравченко Романа Олеговича, где жила его беременная жена.

А поезд номер 44 в это время подходил к соседнему областному центру. В соседнем областном центре у седьмого вагона менялась поездная бригада. Это было плановое.

Кравченко и Тарасенко должны были сдать смену и вернуться на запад со встречным составом. Попутку им организовал тот самый фигурант номер три, у которого в кармане лежало предписание линейного отдела на проверку именно их вагона. Они оба знали, что из соседнего областного центра возвращаются как обычные пассажиры по служебным проездным.

Они оба не знали еще одного обстоятельства: в шестом купе пассажирского поезда номер 44 под матрасом у самой стенки полки в узкой щели между матрасом и деревянной обшивкой лежал маленький серебряный предмет в форме сердечка. На обратной стороне была гравировка из семи слов: «Маме от Катюши. Первое сентября 1994 года».

И его пока никто не искал. Кабинет Николая Петровича Савченко находился на четвертом этаже здания регионального отделения дороги в областном центре на углу двух центральных улиц.

Окно выходило на сортировочную горку. Отсюда были видны маневровые тепловозы, толкающие составы по горкам, и слышен их низкий протяжный гудок, когда они подходили к стрелкам. Савченко этот гудок не замечал.

За 23 года в кабинетах разного калибра он научился не слышать звуков железной дороги. Он замечал только тишину. Тишина в этих местах означала, что что-то пошло не так.

В 9.28 утра в его кабинете была тишина. Савченко сидел за столом и читал утреннюю сводку. Сводка была обычная.

Вчерашняя погрузка по узлам, потери времени из-за неисправностей, две аварии на стрелках, одна задержка в узловом городе на 40 минут без указания причины. Это было нормально. Задержки по 40 минут в узловом городе случались по два раза в неделю.

Он перевернул страницу. Отпил полстакана крепкого чая из стакана в серебряном подстаканнике с гравировкой «50 лет железнодорожного ведомства». На столе перед ним лежал телефон.

Телефон был внутренний, с прямой служебной связью. Чёрный, с двумя зелёными лампочками индикатора. Лампочки не горели.

В 9.31 левая лампочка замигала. Савченко снял трубку. «Слушаю»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇